Противоповстанчество - Дуглас Порч

1974 года, ольстерские констебли получили более широкие полномочия, позволявшие отныне арестовывать подозреваемых в причастности к ИРА и содержать их в течение семи дней без предъявления обвинения в центрах для допросов в Белфасте и Лондондерри. Хотя такой стратегический сдвиг свидетельствовал о неспособности противоповстанчества завоевать «сердца и умы» католиков или нанести серьезный удар по ИРА, Китсон высоко оценил новый подход — который по-разному называли нормализацией, криминализацией или «ольстеризацией» — как сигнал о том, что отныне политическое насилие будет рассматриваться как обычное преступление и преследоваться в специальных судах под председательством одного судьи с особыми полномочиями. По мнению британского юриста барона Диплока, специальные контртеррористические «суды Диплока», созданные в 1973 году, должны были позволить избежать запугивания присяжных и «опасности ошибочных оправдательных приговоров», [32] при этом делегитимизируя ИРА как обычных преступников, а не как борцов за свободу. Логика состояла в том, что никакое политическое урегулирование не может быть достигнуто до тех пор, пока не будет установлена безопасность. Стратегия заключалась в том, чтобы оказать давление на убежища ИРА и их логистические сети, мобилизовав в качестве оружия борьбы с повстанцами правовую систему; восстановить легитимность сил безопасности, поставив на передний план кампании борьбы с повстанцами полицию, а не армию; минимизировать потери войск; убедить юнионистов, что Вестминстер действительно защищает их, и одновременно убедить ИРА отказаться от насилия и присоединиться к политическому процессу. [33]

Но вопрос о том, кто именно был «делегитимизирован» с помощью этих методов, остается открытым. Принятие стратегии криминализации показало, насколько Вестминстер оставался растерянным, находясь не в ладах с общественностью, насколько он не осознавал провала предыдущей политики и испытывал стратегические трудности, даже когда пытался изменить свой подход к Северной Ирландии. Британская проблема заключалась в том, что компактно проживающие, но при этом значительные слои католического населения до 1990 года рассматривали республиканизм, Шинн Фейн и ИРА как легитимных политических и военных игроков, а не как изолированные группы террористов вроде «Красных бригад» или банды Баадер-Майнхоф, которые не собирали приверженцев, чтобы разделить свой гнев. Криминализация позволила Ирландской республиканской армии задать политический нарратив конфликта. Она создала в католических районах собственную систему правосудия, так что даже британское правительство было вынуждено признать, что ИРА стала представлять интересы населения в важных националистических районах Белфаста, Лондондерри и Арма. [34] Не было ничего «нормального» и в тактике, использовавшейся для достижения нормализации. В то время как армия убедительно доказывала, что правовая система серьезно ослабила ИРА, [35] ее временное крыло возражало, что так называемые суды Диплока являются насмешкой над претензиями британцев по ведению противоповстанческой кампании в правовых рамках.

Второй проблемой для смены стратегии Лондона, по крайней мере в краткосрочной перспективе, было то, что полиция была слишком малочисленна, чтобы принять от армии контроль над улицами, в основном потому, что многие полицейские являлись резервистами, работавшими по совместительству, а Королевская полиция Ольстера, в подавляющем большинстве протестантская, отвергалась католической общиной в качестве беспристрастного арбитра. Чтобы укрепить недостаточно сильные полицейские силы, не готовые к нормализации, в 1976 году в качестве средства усиления были введены группы оперативников Специальной Авиадесантной Службы. Одним махом Вестминстер воскресил майора Роя Фаррана и его спецотряды, породившие кошмарные пиар-проблемы в Палестине, не говоря уже о кенийском полицейском резерве и других вышедших из-под контроля любителях правопорядка, позоривших, делегитимизировавших и ожесточавших предыдущие британские противоповстанческие инициативы. Развертывание бойцов САС стало реакцией «на коленке», которую подтолкнул лейбористский государственный секретарь Рой Мейсон, несмотря на возражения армейского командования, утверждавшего, что операции спецназа привлекают слишком много внимания и подрывают стратегию криминализации. Хотя, возможно, к 1980-м годам САС и стала более искусной в убийстве боевиков ИРА, — в основном благодаря тому, что армейская разведка и разведка полиции стали работать точнее, — в краткосрочной перспективе Вестминстеру пришлось иметь дело с обычными неудобствами и стратегическими последствиями, связанными со специальными операциями, начиная с мая 1976 года, когда в Ирландской республике были арестованы восемь бойцов САС, вооруженные обрезами и другими приспособлениями для убийства. Это вызвало сильнейший кризис в межгосударственных отношениях со времен введения интернирования без суда и следствия, а также заставило Вестминстер в сложившихся обстоятельствах отказаться от просьбы к Ирландии предоставить право на трансграничное преследование. [36] Заметная роль САС в новой стратегии еще больше противоречила британским требованиям о главенстве полиции и использованию минимальной силы, а их действия часто подрывали юридические гарантии надлежащего судопроизводства для британских подданных. [37] «Фронтирское» правосудие, осуществляемое в судах Диплока, узкоконфессиональная вербовка полицейских, стрессовые допросы и специалисты спецназа, маскирующиеся под правоохранительные органы, копировали колониальные методы противоповстанчества и служили еще одним доказательством того, что Лондон рассматривал североирландских католиков как еще одно преступное племя на окраинах империи. «Неспособность лейбористских министров, в первую очередь тогдашнего министра по делам Северной Ирландии Роя Мейсона, положить этому конец сыграла важную роль в падении лейбористского правительства в марте 1979 года, — пишет Ньюсингер, что открыло путь к победе консерваторов под руководством Маргарет Тэтчер. [38]

Эпоха Тэтчер, начавшаяся в мае 1979 года, стала свидетелем безуспешных попыток Британской армии положить конец стратегии нормализации/криминализации, вновь ввести интернирование и разрешить преследование по горячим следам в республике, предпринятых после серии эффектных террористических убийств, включавших в себя убийство героя Второй мировой войны, члена парламента от консерваторов и назначенного министра по делам Северной Ирландии Эйри Нива, лорда Маунтбэттена, а также засаду в Уорренпойнте, в которой погибли восемнадцать британских десантников, что было воспринято в католической общине как расплата за «Кровавое воскресенье».

Ответом ИРА на криминализацию стала голодовка, организованная заключенными тюрьмы Мэйз в октябре 1980 года в попытке добиться признания себя политическими заключенными. Националистическая Ирландия мобилизовала свои силы на поддержку протестующих, чья жертвенность нашла отклик в традициях католического мученичества. Один из голодающих, Бобби Сэндс, победил официального кандидата от юнионистов в округе Фермана — Южный Тайрон. Тэтчер твердо придерживалась своей линии, настаивая на том, что «преступление есть преступление; это не политический вопрос», но когда Сэндс умер, на его похороны пришло 100 тысяч человек. После смерти от голодовки шести заключенных ИРА, вмешались их семьи, чтобы прекратить протест. На первый взгляд, непримиримость Тэтчер привела к поражению протестующих, однако цена оказалась высока — поддержка Шинн Фейн, которая получила свое первое место в парламенте в новейшее время, резко возросла в католических общинах в противовес умеренной СДРП, что, по мнению некоторых, затянуло конфликт на десятилетие. Юнионистские и националистические общины оказались поляризованы как никогда. Отношения между Ирландской республикой и Вестминстером испортились, поскольку перед лицом волны поддержки голодавших Дублин был вынужден занять более националистическую позицию. Криминализация как стратегия явно