Противоповстанчество - Дуглас Порч

сальвадорскую армию выйти из казарм и перейти в наступление, и в конечном итоге привели войну к окончанию путем переговоров, по итогам которых Фронт национального освобождения им. Фарабундо Марти привлекался к участию в политическом процессе. Но не так быстро, как утверждает теоретик «обучения» Ричард Данкан Дауни, для которого мысль о том, что обычная армия США смогла хореографически успешно организовать ответ Сальвадора на асимметричную угрозу, является ересью «коиндинистов». Дауни признает, что американские усилия привели к увеличению численности сальвадорских вооруженных сил с 12 тысяч до 56 тысяч человек, перестройке их организации и разведывательной структуры, улучшению ведения авиационной разведки и тактики мелких подразделений, созданию Национального плана кампании и так далее. Однако он жалуется, что американские советники не применяли ориентированную на население и «общеведомственную» доктрину противоповстанчества, которая координировала бы социально-экономическое развитие с военными операциями по зачистке и удержанию. Вместо этого американская помощь в обеспечении безопасности превратила сальвадорские вооруженные силы из робких, малочисленных, плохо обученных полицейских сил в обычную армию, вооруженную тяжелым оружием, не подходящую для проведения противоповстанческих операций. Такого ответа, по мнению Дауни, и следовало ожидать от американской армии, офицеры которой оказались неспособны достичь «организационного консенсуса», который позволил бы применить целостный подход к противоповстанчеству. Поскольку Армия США вычеркнула Вьетнам из своей оперативной памяти, у ее советников не оказалось репертуара «малых» войн, на который можно было бы опереться в Сальвадоре. По мнению Дауни, война закончилась безрезультатно не потому, что направляемая США кампания противоповстанчества оказалась эффективной, а потому, что ее прекращение было обусловлено поражением на выборах сторонников Фронта национального освобождения из числа сандинистов в Никарагуа; распадом СССР, следствием чего стало сокращение поддержки Кубы; и давлением со стороны Вашингтона, смущенного постоянными нарушениями прав человека сальвадорскими военными. [36] Написав свою работу в 1998 году, Дауни утверждал, что за десятилетний конфликт в Сальвадоре Соединенные Штаты вложили четыре миллиарда долларов, в основном в ошибочные усилия по оказанию военной помощи, которые из-за традиционного подхода к ведению боевых действий смогли привести лишь к тупиковой ситуации. [37]

Утверждение Дауни о том, что солдатам, обученным для ведения обычных конфликтов, не хватает мысленного настроя для адаптации к иррегулярной войне, потому что они не могут применить институциональное обучение и выработать организационный консенсус, является просто переформулированной критикой Бюжо, высказанной в адрес Валé[229] в 1840 году в Алжире или послевьетнамским обвинением Уэстморленда в том, что его традиционный оперативный подход к ведению войны, основанный на поиске и уничтожении, лишил его победы во Вьетнаме, но только на более академически изощренном жаргоне социальных наук. Фундаментальное предположение обучающейся организации о том, что взаимопроникающее слияние гражданских и военных функций, борьбы за «сердца и умы» предлагает единственную формулу успеха в борьбе с повстанцами, просто взято из романтизированного, хотя и не намеренно вводящего в заблуждение, представления Лиотэ о завоевании как о процессе мирного проникновения, а не как об «ударном рефлексе» солдат метрополии.

За утверждением о том, что противоповстанческие подходы предлагают более успешный способ противостоять народной войне, стоит несколько сомнительных предпосылок. В этой книге мы исходим из того, что с исторической точки зрения, традиционно мыслящие военные с бóльшей вероятностью адаптируются к противоповстанческим вызовам, чем «коиндинисты» к конфликтам обычным, и поэтому, даже если американские советники и привнесли в борьбу в Сальвадоре в 1980-х годах или в Колумбии в первом десятилетии XXI века традиционный образ мыслей, то это не обязательно сделало их подход ошибочным и неэффективным. Просто они вели войну на другом уровне, применяя убеждение, наличные, дипломатическое давление и организационные навыки, чтобы склонить к сотрудничеству сальвадорских и колумбийских военных, которые знали страну и имели свои собственные планы, приоритеты и практики для того, чтобы реформировать свою стратегию, оперативные подходы и тактику. Другими словами, трансформация вооруженных сил принимающей страны направлена на оттачивание фундаментальных военных навыков и повышение оперативной эффективности посредством обучения, тренировок и организационной адаптации. Эти изменения основополагающие, и они не являются специфическими только лишь для традиционных армий или армий, ориентированных на противоповстанчество. Расчет делается на то, что лучшее оснащение, подготовка, дисциплина и руководство приведут к тактическому успеху, что должно способствовать снижению числа нарушений прав человека и отсутствию необходимости вступать в союз с вооруженными бандитами.

Возражение состоит в том, что, сосредоточившись на совершенствовании фундаментальных навыков военнослужащих, помощь в обеспечении безопасности теряет из виду идеальное вѝдение противоповстанчества — взаимодополняющий, скоординированный, военно-гражданский, межправительственный, «общеведомственный» подход. Но это не обязательно так, однако проблема заключается в том, что вневоенные аспекты умиротворения, которые бедным, институционально слабым латиноамериканским правительствам было трудно координировать и обеспечить ресурсами даже в лучшие времена, становятся особенно сложными в условиях интенсивных боевых действий. В Сальвадоре, как признает Дауни, уровень насилия затруднял проведение программ умиротворения с помощью гражданских ведомств, а нехватка ресурсов и войск делала подход «зачистка-удержание-строительство» трудновыполнимым. Насилие и споры о ресурсах порождали разногласия, которые мешали достижению и поддержанию бюрократического и политического консенсуса вокруг политики и стратегии, подкрепленных соответствующей тактикой. Даже если бы «общеведомственная» стратегия была реализована, она, скорее всего, не достигла бы своей конечной цели — «легитимизации» правительства. На самом деле, среди противоречий, которые таятся в основе противоповстанчества, применяемого в Латинской Америке, Хэл Брэндс отмечает, что краткосрочная цель укрепления стабильности правительства и долгосрочные демократические и социальные реформы могут противоречить друг другу. Модернизация, направленная на улучшение жизни крестьян и, следовательно, на повышение легитимности правительства, может привести к обратному результату, если она разрушает устоявшиеся социальные модели, ухудшает экономические и социальные условия и отталкивает элиту. [38]

Третья проблема заключается в том, что противоповстанческие подходы, требующие передачи ответственности на самый низкий командный уровень, с точки зрения организационной культуры могут оказаться для любой военной организации не настолько подходящими, как это представляет себе Дауни, особенно в Латинской Америке. Проблема преобразования латиноамериканских армий в эффективные противоповстанческие силы начинается с того, что, поскольку местные граждане могут быть разделены в своих политических пристрастиях, расширение и увеличение сил потребует осторожности. Исторически сложилось так, что многие латиноамериканские армии представляют ту или иную фракцию или отражают определенную политическую точку зрения, поэтому офицеры набираются из определенной социальной прослойки, даже из ограниченного числа военных семей. Поскольку связи и политическая лояльность считаются первостепенными добродетелями, эти военные организации редко используют наполеоновскую «карьеру, открытую для талантов», которая может повысить эффективность организации за счет продвижения лучших людей на самый верх. Вместо этого латиноамериканские армии, как правило, представляют собой организации с социальными и расовыми различиями, страдающие от нехватки офицерского состава, без традиций сильного сержантского корпуса и с солдатами, в