Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

Райгар резко наклонился и схватил пленника за ворот.

— Что значит «путь»?

Юноша закашлялся.

— Не мне знать. Я только носитель.

— Кто передал послание?

— Женщина в серебряной маске.

Кайрен нахмурился.

— Имя?

— Она не назвала.

— Удобно.

Пленник перевёл взгляд на Элиану.

— Она сказала: когда ненужная жена станет зарёй, серебро вспомнит старый долг.

Элиана почувствовала, как сердце сжалось.

Райгар медленно отпустил пленника.

— Продолжай.

— Больше слов не было.

— Лжёшь.

— Нет.

— Тогда что на руке?

Юноша поднял запястье.

Серебристый знак вспыхнул.

Он вскрикнул, выгнулся, и по караульне разнёсся звук, похожий на треск тонкого льда. Элиана инстинктивно шагнула вперёд, но Райгар удержал её за локоть.

— Не касайся.

— Это послание.

— Это ловушка.

— Всё последнее время ловушки оказываются посланиями.

Кайрен мрачно сказал:

— И наоборот. Ненавижу дипломатический стиль древних домов.

Знак на руке пленника поднялся над кожей серебряным светом. Воздух перед ним задрожал, и из этого дрожания возникла фигура.

Женщина.

Высокая, тонкая, в длинном плаще цвета зимнего неба. Лицо закрывала серебряная маска без выражения, только прорези для глаз светились холодным белым огнём. Она не была живой — скорее оттиском, магическим образом, записанным в кровь пленника.

Но когда она заговорила, голос прозвучал так ясно, будто женщина стояла в караульне по-настоящему.

— Элиана Вейр Ардент, пробудившая Пепельную Зарю. Райгар Ардент, красный князь, чьё пламя очищено не до конца. Серебряная ветвь помнит долг, который ваши дома предпочли забыть.

Райгар стал неподвижен.

Элиана почувствовала, как его рука всё ещё держит её локоть. Теперь не для запрета. Для связи.

Образ женщины продолжил:

— Престол Первого Пламени проснулся. Малгрей открыл трещину, но не владеет дверью. За дверью лежит не власть, а древняя клятва четырёх ветвей. Кто первым соберёт осколки клятвы, тот назовёт будущую войну своим именем.

Кайрен тихо сказал:

— Прекрасно. У войны теперь ещё и имя будет. Очень любезно с её стороны.

Женщина будто не слышала.

— Красная ветвь хранит пламя. Пепельная кровь хранит суд. Серебряная ветвь хранит память. Без памяти пламя снова станет проклятием, а суд — казнью.

Элиана не понимала всего, но одно слово врезалось особенно глубоко.

Память.

Сколько их бед началось с того, что кто-то спрятал прошлое, переписал договор, замолчал смерть, превратил вину в оружие?

— Что вам нужно? — спросила она, хотя не знала, может ли образ ответить.

Серебряная маска повернулась к ней.

И ответила.

— Приезжай в Ильсар до первого снега над южными башнями. Одна. Иначе память о Лиаре Вейр будет передана тому, кто купит её кровью.

Райгар резко сказал:

— Нет.

Образ повернулся к нему.

— Красный князь всё ещё верит, что слово «нет» меняет старые клятвы?

— Я не отпущу её одну к серебряным драконам.

— Не ты решаешь.

Холод в караульне усилился.

Элиана почувствовала, как Райгар сжал её локоть крепче, потом сразу отпустил, словно сам заметил.

Образ женщины добавил:

— Если придёт с тобой, князь, Ильсар закроет ворота. Если не придёт вовсе, Малгрей найдёт память первым. Выбирайте быстро. В Альтароне уже достаточно огня, чтобы первый снег стал чёрным.

Серебряный свет вспыхнул.

Пленник закричал.

Знак на его запястье раскололся и погас.

Образ исчез.

В караульне остался только холод.

И тишина.

Кайрен первым нарушил её:

— Ну что ж. Я всё ещё за ужин, но теперь он должен быть большим и, желательно, прощальным.

Райгар не ответил.

Он смотрел на Элиану.

Она уже знала, что сейчас произойдёт. Снова. Его страх поднимется, наденет броню приказа, и он скажет, что она никуда не поедет одна. Потом она возразит. Потом они будут спорить, пока вокруг будут рушиться города и просыпаться древние престолы.

Но Райгар