Париж в руинах: любовь, война и рождение импрессионизма - Себастьян Сми

выставка не сможет составить Салону серьезной конкуренции, «но мы могли бы стать глотком свежего воздуха, как только люди увидят, что все идет хорошо. Если мы соберем несколько тысяч посетителей, это будет здорово. Я порекомендую выставку [Берте], потому что сам буду в ней участвовать, и другие тоже… Кроме того, мне кажется, что имя и талант мадемуазель Берты Моризо слишком хорошо подходят для нашей миссии, чтобы от них отказываться».

Связав свою судьбу с отколовшимися художниками, теперь Берта должна была решить, какие работы выставлять. На этот раз жюри не стояло у нее на пути. Она выбрала «Чтение», двойной портрет Корнели и Эдмы (тот самый, который Мане, желая ей помочь, в 1870 году переделал прямо у нее на глазах). Она все еще испытывала смешанные чувства по поводу этой картины, но, по ее мнению, это была своего рода дань уважения двум самым близким людям, пережившим вместе с ней травму того ужасного года: Эдме, ее сестре, и Корнели, ее матери. Благодаря их поддержке она смогла столько вынести. Также Берта выбрала картину «Игра в прятки», где Эдма с трехлетней Жанной играют у небольшого вишневого дерева в открытом поле (некоторое время картина принадлежала Мане, который затем продал ее Дюре). Третьей крупной работой стала «Колыбель».

Примечательно, что на всех трех полотнах была изображена Эдма. В течение этих лет Берта неоднократно рисовала сестру и ее детей, все еще пытаясь наверстать то время, которое они провели в разлуке в тот «Грозный год». Еще на одном полотне 1874 года, «Охота на бабочек», Эдма изображена в парке. Она держит в руке сачок для ловли бабочек с длинной тонкой ручкой. На ней белое платье и черная шляпка, в то время как ее старшая дочь, стоящая примерно в трех метрах позади нее, одета в черное платье и белую шляпку. Яркая зелень, схематичные, будто незавершенные мазки, общий эффект плоскостности и рыхлости – все это являло собой своего рода пренебрежение общепринятыми ожиданиями. Люди, знавшие Моризо, знали также, что Эдма когда-то рисовала вместе с Бертой и что ее работы несколько раз выставлялись в Салоне. И вот теперь она была здесь, на картинах сестры, которая больше не искала официального одобрения и вместо этого хотела использовать свою все более смелую технику, чтобы передать изменения в существующих отношениях, изобразить аромат интимности, жизнь девушек и женщин. Это была художница в роли охотницы за бабочками, стремившаяся запечатлеть, как она сама выразилась, «нечто мимолетное».

Глава 18. Старт импрессионизма

15 апреля 1874 года состоялось официальное открытие групповой выставки независимых художников. В то время она рекламировалась как первая выставка недавно созданного «Анонимного общества», однако искусствоведам и всем любителям искусства она известна как первая из восьми выставок импрессионистов, проходивших с 1874 по 1886 год. Берта Моризо участвовала во всех этих выставках, кроме одной.

На первую выставку мог прийти любой желающий. Выбирая место проведения – старое фотографическое ателье Надара на бульваре Капуцинок, – члены «Анонимного общества» надеялись, что часть былого блеска Надара, его способности привлекать внимание передастся и им. Они также хотели опередить Салон, поэтому их выставка открылась на две недели раньше. Чтобы максимально упростить посещение, галерея была открыта каждый день с десяти утра до шести вечера, а затем после перерыва – с восьми до десяти вечера. Плата за вход составляла один франк, а каталоги можно было приобрести за 50 сантимов. В первый день выставку посетило около двухсот человек, в том числе несколько критиков. В остальные дни приходило в среднем около сотни посетителей в день. Гости выставки увидели более двухсот работ тридцати художников. В основном это была живопись, но среди работ встречались также пастели, гравюры, акварели и несколько скульптур. Картины располагались на обитых красновато-коричневым бархатом стенах.

Некоторые участники первой выставки были завсегдатаями кафе Café Guerbois и, в последнее время, кафе Nouvelle Athènes. Среди них оказались критик Закари Астрюк, гравер Феликс Бракмон (один из корреспондентов Мане во время осады) и художник Эдуард Брандон, еврей-сефард, который учился у Коро и предоставил для выставки несколько работ своего друга Дега (в том числе его самое первое изображение танцевального класса). Одним из наиболее именитых участников стал бывший учитель Моне Эжен Буден, известный своими прибрежными пейзажами. Однако в целом состав участников был весьма разнородным. Рядом с талантливыми и набирающими известность художниками соседствовали другие, чье творчество знали лишь в кругу друзей. Вместе с тем около четверти выставленных работ принадлежали группе из семи художников, уже более пяти лет находившихся в немилости у правительственной художественной системы. Это были Моне, Писсарро, Ренуар, Сислей, Дега, Сезанн и Берта Моризо.

События недавней истории также оказали влияние на выставку – хотя это и не было очевидно с первого взгляда. Второе издание «Грозного года» Виктора Гюго, эмоционального цикла стихотворений, повествующего о событиях 1870–1871 годов, опубликовали за четыре дня до открытия выставки. За неделю было продано 80 000 экземпляров. Отсутствие погибшего три года назад Базиля стало самым острым напоминанием о тех трагических событиях. Поначалу казалось, что искусство также отражает эти события полным отсутствием их отражения. Ни один из художников не изобразил сражения или сцены страданий, связанных с войной, осадой или Коммуной. Вместо этого они писали цветущие деревья и спокойные берега рек. И все же многие из представленных пейзажей на самом деле были связаны с воспоминаниями о «Грозном годе». Например, на картине Писсарро «Фруктовый сад в цвету. Лувесьен» изображены самые обычные цветущие деревья в Лувесьене, к северу от Версаля. Казалось бы, как они связаны с военной тематикой? Однако именно там Писсарро, вернувшись после войны из Англии, обнаружил, что дело его жизни уничтожено прусскими солдатами.

Точно так же на самом красивом пейзаже Сислея был изображен ряд деревьев вдоль берегов Сены, в спокойных водах которой отражались яркие осенние листья[486]. Однако место действия этой картины – Буживаль, городок к востоку от Лувесьена. Он расположен недалеко от того места, где 19 января 90 000 человек, многие из которых никогда ранее не бывали на поле боя, покинули форт Мон-Валерьен, чтобы прорвать кольцо прусской блокады. В конце дня им пришлось отступить (чтобы не оказаться в окружении), и отступление это сопровождалось хаосом, массовыми казнями дезертиров и смертями от «дружественного огня». В тот день три с половиной тысячи человек были ранены и полторы убиты – в том числе художник Анри Реньо, звезда Салона 1870 года.

Хотя импрессионисты и писали пейзажи, совсем недавно ставшие свидетелями ужасного насилия, они все же не были склонны непосредственно изображать реалии