Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

XVIII. Символика предметов, животных, цветов и др

Луна

«Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть – несчастье…» Таким маловразумительным набором слов Воланд на первых же страницах романа предваряет окончательный приговор, вынесенный свыше Михаилу Берлиозу: «Вам отрежут голову!»

В этой сцене впервые появляется луна – один из самых значимых образов-символов «Мастера и Маргариты», сопутствующий главным героям в самые важные моменты их жизни. Луна и лунный свет упоминаются в романе больше ста раз, в 13 главах из 32 так или иначе присутствует это ночное светило. Большинство важнейших событий – появление в Москве Воланда со свитой, заседание в Грибоедове, знакомство с мастером, сеанс черной магии, превращение Маргариты в ведьму, бал у Сатаны, расправа над Иудой, прощание с Москвой – происходит вечером, при зарождающейся луне, или ночью, когда луна полностью вступает в свои права. И не только луна, но и те темные силы, покровителем которых она считается.

Исчезающая и возрождающаяся луна в представлении древних народов символически связывалась с умиранием. Ей приписывали власть над процессами смерти и возвращения к жизни, считали причастной к самым судьбоносным моментам.

В булгаковском романе, как правило, такая роль ей и отводится. Перед гибелью Берлиоза на Патриарших прудах «отчетливо была видна в высоте полная луна»; путь Иуде, спешащему навстречу своей смерти в Гефсиманском саду, освещала «лампада луны», парящая над Ершалаимом, и так далее.

Неверным, зыбким, ненадежным предстает этот свет в глазах персонажей, особенно в критические моменты. Потрясенному смертью коллеги Ивану Бездомному мерещатся в свете золотой луны, «всегда обманчивом», совершенно невероятные вещи: как будто таинственный иностранец «стоит, держа под мышкою не трость, а шпагу».

Мифическое мышление дифференцировало разные фазы луны и отводило каждой свою особую роль. Например, новолунию приписывались магические и лечебные свойства, к этой фазе было принято приурочивать различные обряды и ритуальные действия. Полнолуние традиционно воспринималось как время активности темных сил, разгула всевозможной нечисти. Неслучайно именно в такую ночь проходит «бал ста королей», он же «весенний бал полнолуния», – идеальное время собрать и провести смотр нечистой силы. Полная луна – свидетельница превращения Маргариты Николаевны в ведьму, ее полета на метле и знакомства с разными представителями мистической фауны – с теми же русалками, которые, «доплясав свой танец в лунном свете, растаяли в нем».

В полнолуние радикально изменилась судьба финдиректора Римского, приняв катастрофический оборот. В холодном лунном сиянии явились ему посланники потусторонних сил: «Финдиректор отчаянно оглянулся, отступая к окну, ведущему в сад, и в этом окне, заливаемом луною, увидел прильнувшее к стеклу лицо голой девицы и ее голую руку…»

В астрологии луне отводилась специфическая роль «контактера» со сферой бессознательного. Интуиция, человеческое подсознание, а значит, и сновидения, и нарушения психики, и ее особые пограничные состояния – ответственность за эту область перекладывалась на луну. В ореоле такой символики ее образ широко использовался в художественной литературе, и булгаковский роман не стал исключением.

В лунную ночь мастер впервые появляется перед читателем: постоялец дома скорби, прячась от лунного света, он осторожно заглядывает в соседнюю палату к Ивану Бездомному, которого тоже считают душевнобольным. А под конец булгаковской истории уже остепенившийся гражданин, профессор Иван Николаевич Понырев каждое полнолуние испытывает приступы необъяснимой тоски, когда ноги сами несут к одному и тому же месту, после чего его посещают мучительные сновидения, переносящие в Ершалаим двухтысячелетней давности.

Первобытное мышление, наблюдая за периодическими исчезновениями луны, приписывало ей также связь с царством мертвых. Во многих культурах луна считалась «землей мертвых», пристанищем душ, которые ожидают своего перерождения. В лунном плену оказывается давно умерший Понтий Пилат, наказанный за самый страшный порок – трусость – мучительным бессмертием, которое ненавидит больше всего. И даже его посмертное существование измеряется в лунах: «Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то».

Луна сменяет солнце на первых страницах романа, предваряя важнейшие повороты судеб героев, луна приглядывает за ними и в последней главе «Прощение и вечный приют», когда все персонажи завершили свою миссию на земле – и в сюжете. В сцене прощального полета лунный свет окончательно срывает маски – «разоблачает обманы». И плывущая в воздухе Маргарита видит, «как меняется облик всех летящих к своей цели. Когда же навстречу им из-за края леса начала выходить багровая и полная луна, все обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в тумане».

Солнце

Солнце, символ бессмертия и воскресения в христианстве, буквально встречает и провожает читателей булгаковского романа. Это закатное солнце первой главы, ставшее свидетелем гибели Михаила Александровича Берлиоза, и робкое рассветное солнце эпилога, приносящее умиротворение Ивану Николаевичу Поныреву после тревожных снов, которые мучают его в полнолуние.

Своя «окантовка» небесными светилами прослеживается и в романе, написанном мастером. Действие начинается утром с допроса арестованного Иешуа под прицелом солнца, «неуклонно подымающегося вверх над конными статуями гипподрома» и раскаляющего воздух – и саму атмосферу – до невыносимости. А заканчивается на рассвете следующего дня после погребения Га-Ноцри, когда, оттесняя бледную луну, утреннее светило едва окрасило горизонт: «Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат».

В Книге пророка Малахии (входящей в Ветхий Завет) с образом солнца как света истины связывается пришествие будущего Мессии: «А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его…» (Малахия. 4:2). Один из любимых образов евангелиста Иоанна – свет, который выступает метафорой Иисуса: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (От Иоанна. 1:5). Учение Христа Иоанн называет светом истины, долженствующим – но бессильным – отвратить людей от тьмы невежества. «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (От Иоанна. 3:19). Такая трактовка, как и дихотомия света и тьмы, не чужда и Булгакову, который разрабатывал ее по-своему, переведя в символический пласт.

Солнце в разных вариациях упоминается в романе свыше 70 раз, наибольшая его концентрация приходится на «евангельские» главы, особенно на первую из четырех – «Понтий Пилат». Здесь слова «солнце», «солнцепек» и «солнечный луч» встречаются 17 раз.

В романе, где божественное и дьявольское сосуществуют в самом тесном контакте, а иногда и во взаимодействии, образ солнца тоже раздваивается, проявляясь в двух своих основных функциях, по сути, взаимоисключающих: дарить свет и тепло, рассеивая мрак и холод, и – выжигать все живое, мучить жаждой, убивать. Эти крайности сближают