Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

глаз и водной глади – с зеркалом. Этот мотив проявляется у Булгакова как прямо («…Маргарита прошла еще над одним водным зеркалом, в котором проплыла под ногами вторая луна…»), так и завуалированно. Проанализировав роль зеркала на протяжении всего романа, можно с большой долей вероятности реконструировать, каким образом на Патриарших прудах появились Воланд и трое его спутников. Первым «соткался из воздуха» прозрачный Коровьев, покачиваясь перед Берлиозом, как марево, которое бывает над водой. Вода – прямоугольник Патриаршего пруда – играет в этой сцене роль того самого зеркала, сквозь которое потусторонний мир отправляет своих посланников в человеческое измерение.

В большинстве сцен, где фигурируют зеркала, они так или иначе связаны с Воландом либо попадаются на пути героев в переломные моменты, которые, в конечном итоге, тоже направляются к Воланду, что особенно четко прослеживается на примере Маргариты. Любопытная деталь: зеркальная симметрия обнаруживается даже в именах главных героев: первые буквы их имен – «М» (Маргарита, мастер) и W (Woland – Воланд) – словно зеркально отражают друг друга.

Нож

«Так поражает молния, так поражает финский нож!» Это одно из самых необычных описаний момента рождения любви в русской литературе. Невероятная, нечеловеческая скорость развития событий, и невероятное по интенсивности чувство, внезапное и всеохватывающее, как молния или удар ножа – эти синонимы мгновенной смерти.

Ассоциацию со смертью закрепляет введенный Булгаковым образ убийцы: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!» Мастер, обладая тонкими душевными настройками, сразу ощущает любовь как обрушившуюся на них стихию, которая несет в себе смертельную угрозу, олицетворяемую не просто ножом, а финским ножом, или финкой, типичным атрибутом уличного бандита в 1920–1930 годы.

Нож ассоциировался с разбоем не всегда. У древних иудеев он служил основным инструментом жертвоприношения, выступая символом жертвы. В христианстве символика несколько меняется: нож начинает ассоциироваться с мученичеством – он становится орудием пыток, истязания первых апостолов. Это атрибут Святого Варфоломея – с него содрали кожу с помощью ножа (поэтому апостола традиционно изображают с ножом в руке). Существует версия, что Иоанну Крестителю отсекли голову не мечом, а большим ножом.

Принятая в современной символике смысловая нагрузка прослеживается и в романе. Для мастера и Маргариты нож – знак невероятно сильного, острого чувства, сопряженного с болью и страданием, а если учесть трагическую историю с публикацией романа, то и с непосильными моральными муками. Неслучайность «ножевой метафоры» подчеркивается тем, что в своем рассказе мастер упоминает точильщика, который стал часто заходить в его обычно безлюдный дворик именно после того, как в его жизни появилась Маргарита. «Стукнет калитка, стукнет сердце, и, вообразите, на уровне моего лица за оконцем обязательно чьи-нибудь грязные сапоги. Точильщик. Ну кому нужен точильщик в нашем доме? Что точить? Какие ножи?»

Иначе окрашен образ ножа в евангельских главах. Здесь его главная реализованная функция, по сути, сводится к жертвоприношению, когда по приказу Понтия Пилата Иуду выманивают в Гефсиманский сад и там закалывают ножом. Влюбленный Иуда Искариот, как на крыльях, летит на свидание к Низе, а получает удар под сердце. Любовь оборачивается для него не просто страданием – он расплачивается за нее своей жизнью, хотя на самом деле расплачивается за предательство – о чем сам он так и не узнает.

Иуда встречает смерть, мастер встречает Маргариту – обе сцены разыгрываются в похожих эмоциональных декорациях: нож, молния, любовь, удар в сердце: «И в тот же миг за спиной у Иуды взлетел нож, как молния, и ударил влюбленного под лопатку… Передний человек поймал Иуду на свой нож и по рукоять всадил его в сердце Иуды».

А вот функцию спасения, освобождения ножу сыграть не удается. План Левия Матфея по спасению Иешуа от страшных мук на кресте осуществить не удалось. Ученик Иешуа опаздывает: поздно узнает о казни, поздно решает, что делать, поздно крадет хлебный нож, поздно прибегает на Лысую гору. Высшую предопределенность он отменить не в силах. Нож, напрасно украденный им в хлебной лавке, по иронии ситуации, попадает к Понтию Пилату через несколько часов после того, как другой нож, по его же тайному приказу, протыкает сердце предателя Иуды.

Глобус

Глобус – один из первых предметов наряду с амулетом в форме скарабея, на которые обращает внимание Маргарита, когда ее вводят в спальню Воланда перед балом: «Рядом с Воландом на постели, на тяжелом постаменте, стоял странный, как будто живой и освещенный с одного бока солнцем глобус». Как и все, связанное с Воландом, это особенный предмет, наделенный необыкновенными функциями: он дает своему хозяину точные сведения о том, что происходит в любой точке земного шара. Воланд демонстрирует Маргарите сверхвозможности глобуса, показывая укрупняющуюся картинку – то, что мы сегодня назвали бы съемкой со спутника в реальном времени, – как в далекой Испании, где вспыхнула война, от взрыва рушится дом и гибнут люди.

Необходимость в таком глобусе сам мессир объясняет тем, что не любит «последних новостей по радио. Сообщают о них всегда какие-то девушки, невнятно произносящие названия мест». Это шпилька в адрес советского радио, которое не только невнятно произносило названия, но и давало большинству событий свою, часто весьма своеобразную трактовку, не говоря уже о том, что многое просто замалчивалось.

Появление глобуса в такой функции, подчеркивающей всемогущество и всезнание Воланда, исследователи связывают с двумя литературными источниками. Во-первых, это отсылка к роману Л. Н. Толстого «Война и мир» (Булгаков работал над инсценировкой романа, но она никогда не ставилась и при жизни писателя не издавалась). В IV томе «Войны и мира» описывается сон одного из главных героев, графа Пьера Безухова: его старый учитель географии показывает ему необычный глобус, похожий на живой шар, состоящий из подвижных капель, которые беспрестанно перемещаются, сливаются, дробятся и т. д. «Это жизнь», – поясняет старичок-географ.

Во-вторых, на память приходит трагедия Гете «Фауст». В первой части, в сцене «Кухня ведьмы», семейство обезьян, прислуживающих ведьме, играет большим шаром. «Вот шар земной, // Как заводной // Кубарь негромкий, // Внутри дупло. // Он, как стекло, // Пустой и ломкий. // Вот здесь пятно // Освещено, // А здесь потемки».

Это метафора земного шара, уменьшенного до размеров игрушки в руках (лапах) темных сил. У Булгакова эта игрушка низших демонов, как ее изображает Гете, превращается в важный инструмент самого сатаны, символ его всеведения и одновременно – знак его полной власти над событиями на земле. Показанная Маргарите гибель женщины и малыша в далекой Испании – это работа Абадонны,