Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Ласточка

«…в колоннаду стремительно влетела ласточка», появившись и оставив след в первой же ершалаимской сцене – когда Понтий Пилат допрашивал арестованного Иешуа. Пролетев насквозь крытую колоннаду дворца Ирода Великого, ласточка выступает в своей символический функции – как подсказчица, способная делать тайное явным и освобождать от дьявольского наваждения. Прокуратор следит за ее полетом, и в голове его наступает просветление: теперь он знает, что делать с Иешуа и как доложить выше о деле бродячего философа, который «оказался душевнобольным» и которого, по его мнению, следует удалить из Ершалаима в Кесарию, где находится его, прокуратора, резиденция.

У древних народов ласточка служила символом душевной гармонии, олицетворяла уют и тепло семейного очага. И на прокуратора она оказывает такое же «врачующее» действие, противостоя в этом смысле воробью, которого народная фантазия часто связывала с нечистой силой.

В христианской символике ласточка стала олицетворением кротости и чистоты, а христианский фольклор уподоблял ее Деве Марии. Считалось, что своим щебетом она прославляет Господа. Одна из легенд о распятии Христа приписывает ласточкам исключительную роль: стараясь избавить Христа от мучений, они вынимали колючие тернии из его венца, похищали у римских солдат гвозди, приносили ему воду.

Искусство эпохи Возрождения видело в ласточке символ вочеловечения и воскресения Христа. С этим мотивом связано ее присутствие в сценах Благовещения и Рождества Христова, где ее изображали вьющей гнездо под карнизом дома.

Сова

«Из соседней комнаты влетела большая темная птица и тихонько задела крылом лысину буфетчика. <…> птица оказалась совой».

В этой глубоко символичной сцене сова выступает в одной из своих самых зловещих ипостасей – как предвестница смерти. Бытовало поверье, что если сова черкнет крылом человека или заденет его окно, то ему грозит скорая смерть или потери (например пожар). Буфетчик Соков, получивший от совы такое знаковое «благословение», как вскоре сообщит ему Коровьев, умрет «через девять месяцев, в феврале будущего года, от рака печени в клинике Первого МГУ».

Сова, однако, символ многозначительный и амбивалентный. В греко-римской традиции она символизировала знание, мудрость, выступала атрибутом богини Афины, и позднейшая европейская традиция подхватила именно эту трактовку. Христианство внесло свои коррективы, приписывая сове связь с силами тьмы, запустением, скорбью, дурными вестями. Крик совы называли «песней смерти», а в ней самой видели посланника нечисти и колдовских сил. Кроме того, сова символизирует одиночество, поэтому она часто изображалась рядом с молящимися отшельниками. По одной из трактовок, сова выступает также атрибутом Христа, который принес себя в жертву ради людей. Этим объясняются ее изображения в сценах распятия.

Грач

«…не обычного вида шофер, а черный длинноносый грач». Грачи – птицы, родственные воронам (они относятся к одному семейству врановых), и в обыденной жизни часто воспринимаются как идентичные, однако в фольклорной традиции это разные существа, наделяемые разными свойствами.

В европейской традиции грачей воспринимали как назойливых, шумных птиц, сбивающихся в крикливые стаи, но тем не менее лишенных зловещей репутации ворон. Грачи считались предвестниками весны, тепла и расцвета природы. В некоторых областях Англии бытовало поверье, что поселившаяся возле деревни колония грачей приносит счастье, а если грачи улетят – жди беды. Однако нередко в сказках и легендах на грачей переносили качества, характерные скорее для хитрых и «нечистых» ворон, например способность давать советы, указывать, где зарыт клад, приносить недобрые вести. Считалось, что злой дух, обернувшись грачом, мог выполнять поручения своего хозяина, например воровать и приносить ему нужные предметы.

В романе грач, сидящий за рулем открытой буланой машины, как раз и выполняет поручение своего хозяина, вполне мирное – доставляет Маргариту обратно в Москву после ее долгого полета на метле.

Жук-скарабей

«…из темного камня вырезанного жука на золотой цепочке и с какими-то письменами на спинке». Речь идет о жуке-скарабее, древнем и глубоком символе. В египетской мифологии скарабей почитался как священное насекомое солнечного бога Хепри, олицетворяя созидательную силу солнца. Поэтому и самого Хепри чаще всего изображали в виде жука-скарабея. Характерное передвижение жука с навозным шариком с востока на запад воспринималось как аналогия перемещения дневного светила по небосклону.

В Древнем Египте были широко распространены амулеты, печати и медали в виде условной фигурки скарабея (его обычно изображали без лап, часто – только верхнюю половину туловища). На спине жука-амулета вырезали имена или изображения богов. Это был знак возрождения, обновления, превращения «зла» (навоза, которым жук питается) в добро.

Египтяне верили, что скарабеи появляются из мертвой плоти, поскольку они откладывают яйца в навоз и падаль. К тому же переживают ежегодные разливы Нила, наводя на идею бессмертия. Поэтому как Хепри олицетворял рождение нового дня из ночи и новой жизни из небытия, так и скарабей символизировал возрождение из мира мертвых. Фигурки жука часто использовали как погребальные амулеты, с которыми умершие отправлялись в загробную жизнь. На амулеты наносились священные письмена, например цитаты из «Книги мертвых» с просьбой не свидетельствовать на загробном суде против покойного. Символические изображения жука с «письменами на спинке» находили также в поселениях на территории Палестины, Италии и Греции.

Жук из темного камня на груди Воланда – знак его причастности к потусторонним силам, к загробному миру, к вершению суда над умершими.

Пудель

«…повесил на грудь Маргариты тяжелое в овальной раме изображение черного пуделя…» Черный пудель появляется в тексте на первых же страницах романа – сначала в виде незначительной детали, на которую не каждый обратит внимание: материализовавшись из ниоткуда, Воланд несет под мышкой «трость с черным набалдашником в виде головы пуделя».

Опытный читатель намек поймет и припомнит одного из самых известных черных пуделей в мировой литературе – пса, которого доктор Фауст встречает во время загородной прогулки и приводит к себе домой. Именно таким образом Мефистофель в трагедии Гете попадает к доктору, за чью душу будет бороться. Эта деталь сразу указывает на генеалогическую связь булгаковского романа с историей доктора Фауста. Отметим в скобках, что Булгаков однажды тоже использовал такой сюжетный ход: в «Собачьем сердце» доктор Борменталь, заметив на улице голодного пса, приводит его к профессору Преображенскому. Каким адским кошмаром оборачивается жизнь всего дома после попытки очеловечивания Шарикова, читатель хорошо помнит.

В ранних редакциях «Мастера и Маргариты» Иван Бездомный сбегал из психиатрической лечебницы, превратившись в черного пуделя. В окончательной версии романа символический пудель появляется только в сцене бала – когда Маргарите вешают на шею (подобно ярму) тяжелое изображение черного пса, а затем