Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

Когда происходит самообман?

Философам было нелегко понять природу заблуждений. Как можно заставить себя поверить во что-то, зная, что это не правда? Когда человек лжет другому человеку, он скрывает какой-то материальный факт, но когда он лжет самому себе и знает, что именно скрывает, то как же тогда это возможно скрыть? Как можно верить в то, во что на самом деле не веришь? Само понятие самообмана включает в себя философский парадокс. Является ли самообман наличием двух противоречащих друг другу представлений, когда сам человек даже не замечает этого противоречия, как предположил один философ? Однако, по замечанию философа Герберта Фингаретта, существует различие между «банальной непоследовательностью в убеждениях с одной стороны и заблуждением – с другой»[1136]. Самообман – это действие, поскольку он подразумевает выбор.

Сталкиваясь с этим философским затруднением, мы недоумеваем, почему исследователи не обращаются к великим писателям, которые оставили нам детальные описания динамики самообмана. Слово «динамика» является здесь ключевым, поскольку самообман – это именно процесс, а не разовое действие. В романе «Анна Каренина» Толстой дает нам возможность стать свидетелями этого процесса внутри сознания Анны.

Анна понимает, что ее предполагаемая измена безнравственна, согласно ее личным нравственным стандартам. Она может сильно ранить мужа и, возможно, и сына. Однако в глубине души она страстно мечтает об этой любовной связи. И потому она предается самообману, чтобы оправдать свои поступки. Самым важным здесь является то, как постепенно изменяется ее отношение к мужу.

Взгляд – не просто пассивное восприятие, это действие, как и все другие, может быть честным или нечестным. И это тоже одна из центральных тем русской литературы[1137]. В любой момент мы можем взглянуть на человека по-разному, полагая, что этот взгляд является беспристрастным. Некоторые способы восприятия более снисходительны, другие – менее. Анна вновь и вновь сосредоточивается на наименее снисходительном способе восприятия, пока оно не превращается в привычный для нее способ восприятия мужа и не становится центральным, предлагая все новые крайности. Этот процесс она повторяет много раз. Так ей удается постепенно убедить себя, что она не может ранить мужа, поскольку он не умеет чувствовать[1138].

И хотя в начале романа Анна понимает чувства мужа даже лучше него самого, в конце концов она произносит: «Это не мужчина, не человек, это кукла!»[1139] Придя в ярость, поскольку Анна игнорирует его единственное условие продолжения любовной связи, а именно, что она не станет приводить любовника в дом, Каренин произносит: «Страдания человека, который был вашим мужем, вам неинтересны. Вам все равно, что вся жизнь его рушилась, что он пеле… педе… пелестрадал». «Алексей Александрович [Каренин] говорил так скоро, что он запутался и не мог выговорить этого слова. Он выговорил его под конец пелестрадал».

Вначале Анне стало смешно, но она тут же устыдиласьтого, что ей может быть смешно в такой момент, а потом «в первый раз она на мгновение почувствовала за него, перенеслась в него, и ей жалко стало его». «В первый раз»: мы знаем, что Анна прекрасно понимает чувства других людей, но за все эти месяцы она ни разу не поставила себя на место мужа! Если бы она позволила первому проблеску сочувствия развернуться, то поняла бы, какую боль ему причинила. Увидев его ревность и унижение, она перестала бы считать его куклой. И тогда ее самообман был бы разоблачен. Но именно этого Анна и хочет избежать и потому говорит себе: «Нет, разве может человек с этими мутными глазами, с этим самодовольным спокойствием чувствовать что-нибудь?»[1140]

Ее процесс самообмана иллюстрирует ошибку отнесения всех возможных вариантов выбора к одному моменту. Люди ошибочно приравнивают намерение к выбору, предшествующему действию, однако человек может нести ответственность, даже не имея этого намерения и не выбрав тот или иной путь. К примеру, вместо одного выбора могли быть несколько незначительных, каждый из которых был сделан без мысли о конечном результате. Словом, выбор может быть растянутым во времени и никогда не обнаруживается в один определенный момент. И все же выбор существует, и мы несем за него ответ. И если мы предались этому процессу, чтобы избежать ответственности за результат, мы также в ответе за ложь.

Привыкая к неверному восприятию, мы становимся ответственными за то, что упускаем. Одно дело не знать, но совсем другое – избегать знания. Как Булстрод избегал собственного суда, разбивая нечестный поступок на отдельные части, каждой из которых можно найти оправдание, так и Анна постепенно усвоила привычку неверно воспринимать своего мужа, отказываясь осознать всю череду последовательностей. Конечно, она в любой момент могла сравнить свое настоящее восприятие Каренина со своими воспоминаниями о нем, однако она этого избегает. И каждый такой поступок представляет собой выбор – не решение выбрать намеренно ложное восприятие, а решение игнорировать любые свидетельства, которые могут на него указать. Трудно вспомнить то, чего вы не сделали, и потому очень легко отказаться от ответственности за это.

Именно таким образом хорошие люди творят или соглашаются творить дурные дела. Они не преследуют отдельных людей или группы, вместе с тем считая их невиновными, скорее они не желают слышать доводов противоположной стороны. Готовность осудить, не делая попыток рассмотреть все стороны вопроса, гнев, направленный на тех, кого мы не желаем слушать, и отречение от тех, кто решается выслушать обе стороны, – все эти акты намеренного незнания делают человека морально ответственным за то, о чем он не знает[1141].

Когда Анне кажется, что она умирает после родов, она начинает понимать, что натворила, и признается в своей лжи. «Во мне есть другая, я ее боюсь, – торопливо говорит она Каренину. – Я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся. … Я знаю, этого нельзя простить!» Но при этом она понимает, что он простил ее, и восклицает: «Ты слишком хорош!»[1142] И Анна права, потому что Каренин ошеломлен чувством любви и прощения.

Люди все время обманывают себя. Не понимать этого – значит не понимать людей и природу человеческой ответственности. Подобно различным видам фатализма, самообман помогает придумать алиби, которого мы так жаждем.

Один из способов изменения убеждений

Люди часто прибегают к такому же процессу для приобретения политических убеждений. Великие писатели показывают нам, как образованным людям в особенности удается придерживаться социальных и политических убеждений, наиболее выгодных