История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

землях и Ганновере, однако оно продолжило существовать под прикрытием книжных клубов и джентльменских обществ. В других местах государства закрывали глаза на масонство, поскольку слишком много чиновников были в нем замешаны, вместо этого нацелившись на братства, чтобы их проделки не развращали умы будущих чиновников.

Очевидно, плелись какие-то интриги. Несколько австрийских и венгерских радикалов, или «якобинцев», вышли на связь с французами, но большинство занимались написанием манифестов и вульгарных частушек, которыми обменивались в узких кругах:

Люди – не свертки бумаги, они могут сами за себя думать.

Не выучишься хорошим манерам – повесят, как хамло.

К гильотине, кровь за кровь.

Будь тут у нас гильотина – многим богачам пришлось бы несладко.

Один из самых ранних заговоров, обнаруженный полицией, заключался в якобы распространении прокламаций «сотней тысяч специально тренированных собак», но власти не восприняли эту угрозу всерьез. Для другого заговора строилась военная машина из шипов, водруженных на шпиндель, чтобы крестьяне могли защищаться от нападений. Поскольку у заговорщиков не было никаких связей с провинцией, эту машину так и не соорудили и не протестировали. Была одна казнь в Вене и семь в Венгрии. Большинство судимых либо признали невиновными, либо помиловали. Длинные сроки тюремного заключения оставшимся вскоре были признаны несправедливыми и смягчены. В Габсбургских землях угроза якобинцев-революционеров была совершенно призрачной [1].

В остальной Центральной Европе ситуация была такой же. После всплеска энтузиазма в первые годы после Французской революции лидеры быстро поумнели. Некоторые были научены горьким опытом. В 1796 году сын пастора на швейцарской границе, одетый с иголочки, поприветствовал прибывающие французские войска речью, восхваляющей республиканские добродетели, – и солдаты тут же «освободили» его от карманных часов, сапог и камзола. В Майнце несколько сотен подстрекателей основали недолговечную революционную республику в 1793 году, но она существовала только пока ее защищала французская армия. Революционеры западного побережья Рейна были громогласны, но малочисленны. Мрачно провозгласив войну против «тиранов всех стран, которые узурпировали права народа», цизрейнские (западная Рейнская область) революционеры мечтали стать сестринской республикой Франции. Наполеон грубым образом разбил эти надежды. Захватив эту территорию, Наполеон разбил западное побережье Рейнланд-Пфальца на префектуры, управляемые из Парижа, наконец аннексировав регион в 1801 году [2].

Французские революционные войны и Наполеоновские войны перекроили карту Европы. Как точно отметил британский премьер-министр Уильям Питт – младший в 1805 году, когда узнал о победе Наполеона при Аустерлице над австрийцами и русскими, «сворачивайте карты, они не понадобятся нам в ближайшие десять лет». (Он также осушил стакан бренди, чтобы успокоить нервы.) В годы после битвы при Аустерлице Нижние земли, северно-западная Германия, включая Гамбург, Бремен и Любек, Тоскана и Папская область, а также юго-западная часть Габсбургской империи (переименованная в Иллирию) стали частями Франции. Далее Наполеон стремился создать кордон послушных государств, в идеале управляемых его родственниками. В других местах – в Швейцарии – он надеялся создать отражение Франции, с централизованными режимами, равноправным гражданством и республиканской конституцией. Инкорпорирование во Францию, государства-клиенты, государства, управляемые диктаторами-родственниками, – все это, надеялся Наполеон, будет держать его ненадежных австрийских, прусских и русских союзников на расстоянии и позволит ему разбираться с Британией [3].

Перестраивая Европу, Наполеон разобрал Центральную Европу на кусочки. На месте Священной Римской империи Наполеон в 1806 году создал Рейнский союз и назначил себя его протектором с умышленно непонятными полномочиями. Но если Священная Римская империя состояла из нескольких сотен княжеств и мелких государств, конфедерация на своей высоте могла похвастаться лишь 35, приобретенными насильственным объединением. Некоторыми из них управляли его родственники. Так, новопровозглашенное Королевство Вестфалии отошло брату Наполеона, Жерому, лодырю и развратнику; Великое герцогство Франкфуртское (после 1813 года) управлялось приемным сыном Наполеона, а его шурин – и затем племянник – управлял новым герцогством Берг. Наполеон также сделал герцогов Баварии, Саксонии и Вюртемберга королями, таким образом больше связывая их с собой – господином их королевских титулов.

Дальше на востоке Наполеон учредил Варшавское герцогство в 1807 году, которое он создал из территории, отнятой у Польши Пруссией при разделении, а потом добавил кусок австрийского Королевства Галиции и Лодомерии. Несмотря на то, что номинально герцогством управляла Саксония, оно было французской сатрапией. Его конституцию сочинил Наполеон – он буквально надиктовал ее и, если верить свидетельствам, так быстро, что король Саксонии едва за ним поспевал. Польский политик Адам Чарторыйский, в те годы – подданный императора (царя) Александра I, представлял, что герцогство послужит отправной точкой для воссоздания Польши. Но доход Наполеона составляли солдаты, и он конвертировал польские мечты в пушечное мясо. Между 1807 и 1813 годами герцогство передало Наполеону 180 тысяч солдат. Около половины из них погибли во время катастрофического вторжения Наполеона в Россию в 1812 году. Как ни странно, большинство выживших воинов продолжили сражаться на стороне Наполеона даже после его катастрофического поражения в следующем году в битве под Лейпцигом, когда все остальные союзники его покинули [4].

Варшавское герцогство стало молотом и наковальней, между которыми оказался зажат Наполеон. Он хотел усеять Центральную Европу современными, конституционными государствами, жители которых были не подданными, а гражданами. Так что вместе с конституцией герцогство получило Кодекс Наполеона, имеющий полное юридическое равенство и стремящийся своей 2281 статьей разрешить все судебные тяжбы. То же самое он проделывал в Рейнском союзе, рекламируя свои амбиции сделать кодекс «общим правом европейской конфедерации государств <…> одной из величайших юридических реформ, последствия которой для морали, торговли, языка, и так далее, невозможно даже вообразить». Но на самом деле большинство членов союза либо не сумели принять этот кодекс, либо внедрили его лишь частично. Тем не менее «рекламная кампания» Наполеона с его кодексом типизирует его цель выковать новую империю, привязанную к Франции не только силой, но и одними и теми же ценностями [5].

Но в то же время Наполеон хотел солдат, и его империя, как ее традиционно описывают, была empire de recrutement – империей рекрутерства. Войсками Наполеона снабжало не только Варшавское герцогство. Рейнский союз тоже этим занимался – к 1809 году они поставили около 100 тысяч солдат. В кампании 1812 года против России почти четверть наполеоновской армии, состоящей из 600 тысяч воинов, составляли солдаты из Рейнского союза, Австрийской империи и Пруссии; более половины его коней также были куплены или вывезены из союза или Варшавского герцогства. Наполеон также ожидал, что союзники будут размещать у себя французских солдат, кормить их, снабжать его армию и платить дань в виде налогов [6].

Рекрутерство Наполеона коснулось и поэтов, драматургов и писателей Центральной Европы – он пытался рекрутировать их