История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

армиями, дипломатами и свитами дворян. Чарторыйские поддерживали попытки проведения реформы нового короля, как и, под давлением Екатерины Великой, религиозные гаранты, которые он давал и православным, и протестантам – рожденная под именем Софии Ангальт-Цербстской, Екатерина выросла лютеранкой и имела влиятельных советников-протестантов [6].

Но для многих дворян это было слишком – они видели в этом двойную угрозу и для католической веры, и для свободы. В 1768 году около 10 тысяч дворян объединились под названием Барская конфедерация и восстали против короля Станислава Понятовского. В этом хаосе в Речи Посполитой вспыхнуло крестьянское восстание, а казаки и православные в польской Украине вновь взялись за набеги и убийства католических и униатских церковнослужителей и евреев. Конфедераты – совершенно гениально – обратились за поддержкой к женевскому философу Жан-Жаку Руссо. Руссо взялся за дело и написал манифест в их поддержку, в котором советовал сохранять «национальные институты, формирующие гений, характер, вкусы и манеры народа», в число которых он включал ослабленную версию вето. Но даже он признался, что «трудно понять, как столь странным образом сооруженное государство смогло продержаться так долго». Как оказалось, держаться ему оставалось недолго [7].

Мария Терезия пережила кровавую бойню, развязавшуюся после ее коронации в 1740 году. После 20 с лишним лет войны она вернула всего лишь кусочек Силезии, но ей удалось сохранить престол. Более того, в 1745 году она все устроила так, чтобы ее муж, Франц I Стефан Лотарингский, был избран императором Священной Римской империи, что сделало ее императрицей. Мария Терезия родила Францу Стефану 13 детей, доживших до взрослого возраста. Благодаря ее стараниям династия Габсбургов, в 1730-х годах близкая к вымиранию, не только ожила, но и (благодаря императорским связям) вернулась в политический центр Центральной Европы. Это было поразительное восстановление.

Но за скромным образом, который она создала, скрывалась хищная натура Марии Терезии. После официального примирения с Фридрихом II Прусским в 1763 году, признав, наконец, потерю Силезии, Мария Терезия принялась за поиски территорий, которые можно было прибрать в качестве компенсации. У Османской империи были хорошие варианты. Некоторые не очень осторожные советники подталкивали ее, подговаривали создать «истинную Римскую империю» посредством аннексии Македонии, Албании и Пелопоннеса, после чего она прославилась бы как «императрица Запада». В итоге планы Марии Терезии отхватить кусок Османской империи принесли меньший приз: 10 тысяч квадратных километров заброшенных лесов на краю Карпат, которые были захвачены австрийскими войсками в 1774 году. Территория, находившаяся между Трансильванией и Польшей, в бывшем турецком княжестве Молдавии, не имела названия, пока не было принято решение использовать польское название – «страна буков», или Буковина, несмотря на то что бо́льшую часть местного населения составляли румыны [8].

Уже в середине 1760-х годов Мария Терезия положила глаз на Польшу и приказала придворным историкам собрать доказательства, что на самом деле Польша по праву принадлежит Венгрии. И на самом деле найти доказательства было довольно просто, поскольку в XV веке венгерские короли «заложили» Польше часть земли, которая сейчас находится в тени Высоких Татр в Словакии. Не считая нужным в это вникать, императрица оккупировала территорию в 1769 году. Используя в качестве оправдания тот факт, что польские войска постоянно переходили границу и попадали на венгерскую территорию, Мария Терезия в 1770 году согласилась на ограждение, демаркирующее границу между Австрией и Польшей, которая совершенно случайно заключала внутри сотню польских деревень и две соляные шахты.

Пруссия также хотела расширить свои владения и присоединить польскую территорию. Историческое герцогство Пруссия было отделено от Бранденбурга полосой территории, в некоторых местах доходившей до 400 километров в ширину. До 1466 года эти земли принадлежали Тевтонскому ордену, но после их поражения рыцари передали свои владения Польше. На протяжении века правители Пруссии строили планы вернуть их, откусывая по форпосту, заставив Фридриха II отметить, что Польшу нужно поедать «как артишок – листик за листиком». Но Россия была более крупным игроком. На протяжении почти всего века Польша с Литвой считались едва ли чем-то больше русского протектората, который русские правители периодически лишали земли. В 1660-х годах ее правители после восстания Хмельницкого захватили польские земли к востоку от Днепра, а также западный берег Киева. Они сражались со Швецией за Ливонию, несмотря на то что герцогство принадлежало Речи Посполитой. Теперь часть Латвии, Курляндия также была провинцией, принадлежавшей Польше, но начиная с 1730-х годов русские правители сами назначали ее герцога, без участия Варшавы [9].

Мария Терезия хотела ускорить события. Она не только отрезала куски польской территории вдоль венгерской границы – было очевидно, что она совершенно не собирается от них отказываться. В феврале 1771 года в своем Потсдамском дворце под Берлином Фридрих с ужасом обнаружил, что габсбургские власти начали выдавать паспорта в зоне оккупации и регистрировать польских чиновников как австрийских подданных. Он написал своему послу в Санкт-Петербург, что теперь все мечты о сохранении Речи Посполитой безнадежны. Мария Терезия хотела оставить себе ее кусок. Было важно, чтобы это никак «не повлияло на баланс власти между Австрией и Пруссией, который важен для меня [Марии Терезии] и входит в интересы России». При этом Мария Терезия настаивала, что преследует исключительно пацифистские цели и что ее не так понимают, но никто ей не верил [10].

Сделка была заключена летом 1772 года, после победы России над повстанческой Барской конфедерацией. Объясняя, что «дух раскола, беспорядка и междоусобицы» сделал Речь Посполитую невозможной для управления, Екатерина Великая, Фридрих II и Мария Терезия вместе забрали больше четверти территории Речи Посполитой – и трети их населения. Они сделали это, как наглым образом объясняли их дипломаты, с целью сохранить гармонию в Польше и Литве и потому что они хорошие соседи. Фридрих II забрал себе коридор между Бранденбургом и Пруссией и переименовал его в Западную Пруссию; Екатерина получила большую часть Восточной Литвы, доходящую до границы с Россией; а Мария Терезия присоединила Львов и Юго-Западную Польшу к Габсбургским землям и дала новой территории архаическое название – Королевство Галиции и Лодомерии [11].

Как ни странно, следующие 20 лет после разделения 1772 года стали золотым веком Польши и Литвы. Процветали литература, искусства, театр. В Варшаве проживало более 200 художников, 70 из которых были тесно связаны с королевским двором. В провинции богатые дворяне заново отстраивали свои дворцы в новомодном палладианском стиле, с колоннами у крыльца – по образцу английских провинциальных поместий. Король Станислав Понятовский, хоть и был марионеткой Екатерины Великой и обо всем сообщал ей в Санкт-Петербург, тем не менее показал себя просвещенным и вдумчивым правителем.