Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

Язык:

«Финансир» — кассир.

«Противник путается в нитки» (устанавливает проволочные заграждения).

Артиллерист сказал мне: «Если я не вижу, где мои снаряды ложатся, я чувствую себя как-то плохо. Люблю прямую наводку».

Мелкий дождь, как из пульверизатора. Мокрый лес. Вижу— даже не слезая с коня, — сколько здесь фиалок и белых зерен еще не распустившихся ландышей. А ветреницы цветут уже целый месяц.

Дождь. Дождь. Под копытами — хлюпь и хлябь. Подо мной серая, хорошо бегущая лошадь. На рыси ветер раскрывает плащ — хлещет дождем. В лесу полным-полно черемухи, кукушек и соловьев. Ландышей — заросли, вот-вот раскроются их фарфоровые чашечки.

Я со связным отправился на передок расспросить разведчиков об их последней операции.

Накануне они забросали гранатами немецкий блиндаж.

Выскочил офицер в нижней белой рубашке. Разведчики накинули ему на шею ремень, другие перехватили его под мышками и потащили к себе. Когда поднялись на высотку, немцы открыли огонь из гранатометов по белой рубашке. Офицера смертельно ранило, троих наших убило, семерых ранило осколками.

Раненые бойцы отказывались от перевязки, лишь бы скорее перевязать офицера — дотащить к себе, не потерять такого «языка». Но он все-таки умер, и никаких сведений от него не получили.

Сколько крика у кукушек! А всего-то навсего семейная пара снесет одно-единственное яйцо, да и то самка положит его в чужое гнездо. Как это случилось первый раз?

Как выработалась такая привычка? Была ли когда-нибудь первая «гениальная кукушка», которая догадалась подкинуть свое яйцо чужой птичке? Конечно нет. Но как же все-таки такое вошло в кукушкино бытие? Эта проблема похожа на вопрос, что было раньше — яйцо или курица.

19 мая.

Много времени провел в роте дивизионной разведки. Это лучшие люди в армии. Чудесные, мужественные ребята!

Характеры у всех разные.

Один сказал мне, что ни за что не хотел бы после войны оставаться в армии. Хочет учиться по своему станкостроительному делу — слесарь-лекальщик. Он сказал:

— И подумать только! В мирное время убей человека — будут мытарить на суде! А тут прямо приказывают: иди украдь человека, иди убей!

Другой перебил его:

— Так ведь это ж война!

Я спросил:

— А бывает страшно?

— Все время страшно! — ответил слесарь тоном удивления — как это я не понимаю очевидных вещей? — Летчик вылетает— прощается с жизнью. Так и мы, когда идем на задание.

Козырев. Трижды орденоносец и медаль. Молчаливый, но веселый заика. Специальность — токарь. Перед войной сидел в «тюряге» — за воровство.

Когда он написал матери в Горький про ордена — не поверила. Послал деньги — прислала письмо, спрашивает: «Где украл? Ворованного мне не надо!» Только коллективное письмо товарищей убедило старуху, что ее сын действительно герой. Он мастерски крадет немцев с переднего края.

По поручению Спиридонова Лисаветский написал о нем листовку. Она хорошо оформлена: великолепен портрет Козырева (в маскхалате), с тяжелым, хмурым лицом, на котором вдруг появилась косая, вымученная улыбка.

Уверен, придет время, и я напишу о нем повесть *.

Лисаветский писал несколько дней, мучился, изорвал множество вариантов, но получилось хорошо:

«Трижды орденоносец, старшина Иван Козырев — смелый, изобретательный, бесстрашный разведчик, гроза фрицев и гансов, неутомимый охотник за «языками».

Иван Козырев часто говорит своим товарищам, боевым друзьям:

«Чего мне бояться немцев? Я у себя дома, на своей земле. Пусть немцы меня боятся! Нет и не будет мне покоя, пока немецко-фашистские мерзавцы хозяйничают на моей родной земле».

Вот качества, которые разведчик Иван Козырев сумел развить в себе и которые всегда обеспечивают ему успех в разведке и поиске:

дерзость,

выносливость,

настойчивость,

находчивость, смекалка.

На личном счету Ивана Козырева свыше ста истребленных фашистов.

На личном счету Ивана Козырева четырнадцать захваченных «языков».

Своими действиями в тылу врага, дерзкой и умелой разведкой, ценными сведениями, доставленными командованию, Козырев сорвал не одну атаку гитлеровцев, спас жизнь многим своим товарищам, обеспечил успех нескольких наших операций.

1 Так оно и случилось: герой моей повести «Глубокий снег» — это и есть Козырев. В повести я целиком использовал и листовку.

Вот за что любят и уважают его товарищи.

Вот за что ценит и отмечает его командование.

Вот за что щедро награждает его Родина.

Боец! Бери с него пример! Становись и ты героем!»

21 мая. Озерки.

Язык: «Что такое: сверху — вода и снизу — вода? Ленинградская область».

Почему все так жаждут меня напоить и свалить с ног? Оттого, что я признаюсь, что пью мало? Может быть.

Симпатичный Киселев — начподив — тоже проявил вероломство. Я не знал свойств коньяка. Киселев заставил меня выпить больше, чем надо. Когда ложились спать, я попросил в головах поставить воду — знал, как мучает после таких «подвигов» жажда.

Я долго не мог понять, почему такая темная вода в кружке и почему у нее такой вкус? Торфяной цвет воды у нас не редкость. Прежде чем я догадался, что меня разыграли, я выпил не меньше двух кружек.

Оказалось, что Киселев приказал ординарцу поставить у меня в головах графин с красным вином. Когда от «ерша» мне стало плохо и я вышел наружу, слышу ехидный вопрос Киселева:

— Ну как?

И радостный ответ ординарца:

— Смерть!

Оба едва сдерживают смех.

Коблик сказал:

— Единственно, в чем можно упрекнуть жизнь,— это в том, что она слишком коротка. Все остальное можно ей простить.

При мне к Киселеву привели немца-перебежчика. Он рассказал, что у них в ходу такой анекдот: у нормального человека температура — 36 градусов, а у Гитлера — 34 градуса. Ему не хватает двух градусов («град»): Сталинград и Ленин град.

Когда перебежчика выводили из землянки, уходя, он протянул Киселеву руку, но тот показал ему фигу.

Язык:

«Воевать привык, как в карты играть».

«Мы провели вдвоем ночь. Она сохранила девственность, а я — мудрость».

«После войны она тоже кандидат в «господи прости».

«Без меня вы ни шагу, без меня как без нужника».

«Вы русский? У меня мать полька, отец краковяк».

«Подробности необходимы, потому что они часто объясняют те обстоятельства, из которых рождались события. В силу простой необходимости мне приходится поэтому говорить о самом себе» (Коленкур. «Поход Наполеона в Россию»).

22 мая.

Ликвидирован Коминтерн. Сегодня в «Правде» опубликован документ от имени Президиума Исполкома Коминтерна: «Коммунистический Интернационал, как руководящий центр международного рабочего движения, распустить».

Это самое важное после начала войны событие. У нас в избе смятение.

Прочитав «Правду», Лисаветский с мрачным видом