Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

— эти начальные сцены контрдвижения, которые совершает атакованная армия, образуют завязку, что требует новых диспозиций и влечет за собой финальный кризис, из которого рождается результат и развязка».

Битва при Наполеоне была обозрима, как трагедия на сцене. Наша же тотальная война совершенно необозрима. Только мощный мозг гения когда-нибудь сведет концы с концами и даст читателю возможность понять, что сейчас происходит.

Намечен ряд мероприятий для укрепления рот. К этой работе привлечены и наши агитаторы, и пропагандисты. Вот с каким списком вопросов они идут в командировку:

1. Пересмотреть всех командиров. Заменить не соответствующих.

2. Пересмотреть старшин. Старшина — хозяин. Найти честного, умелого.

3. Выявить забытых, достойных награждения.

4. Лучшим красноармейцам присвоить звание ефрейторов и младших сержантов.

5. Укомплектовать роту до 80—120 человек.

6. Налицо должны быть все в строю (как в списке). Никого не откомандировывать по хозяйственным делам.

7. Командир должен представляться пополнению, чтобы его все знали.

8. Иметь полный комплект вооружения. Каждому среднему командиру — бинокль и компас. Два-три перископа на роту. Каска как форма.

9. Похороны на дивизионных и полковых кладбищах.

10. Давать больше огня. Прижать немцев к земле.

11. Каждая рота должна знать противника. Всем сообщать, что дали «языки», захваченные на участке роты.

12. Менять боевое охранение не реже десяти дней. (У нас бывает, что больше месяца не сменяют.)

13. Пароль в каждом взводе (ввиду диверсантов из рот «русских добровольцев»),

14. Должен быть сигнал для сборов по тревоге.

15. Иметь резерв обуви пять — семь пар для смены при починке, чтоб не ожидали босые.

16. Зубные врачи с инструментами должны спускаться до роты.

17. Принадлежности для писем. Связать тех, у кого нет родных, с каким-либо колхозом или учреждением.

Прекрасная форма воинских почестей.

В 188-й с. д. объявлен приказ:

«1) Героя Советского Союза младшего лейтенанта Устюжанина Якова Марковича зачислить навечно в списки роты.

2) На всех поверках личного состава роты правофланговый красноармеец при оглашении имени павшего героя отвечает:

— Герой Советского Союза Яков Маркович Устюжанин пал смертью храбрых за честь и независимость нашей Родины».

Завод имени Кирова из Ленинграда был эвакуирован на самолетах (10 тысяч самолето-вылетов) в Челябинск. Часть завода продолжает работать в Ленинграде.

Эвакуированный Московский завод твердых сплавов увеличился в пять раз (считая и то, что он продолжает работать в Москве).

Когда я шел по территории нового КП нашей армии (возле Рябкова), меня окликнул командарм, генерал-майор Ноготков, проезжавший мимо на виллисе:

— Хочешь посмотреть пленных немцев?

Он повез меня в Бор. Удивил своею мягкостью в беседе с пленными. Он их не допрашивал, а просто отечески информировал, что война должна кончиться этим летом с помощью одновременных ударов наших войск и войск союзников, поэтому всякое сопротивление бессмысленно.

Комендантской команде командарм сказал: «Мы не варвары» — и несколько раз повторил, что для пленных надо варить горячую пищу.

На обратной дороге командующий сказал мне:

— Вам (он со мною то на «ты», то на «вы») выпадает хороший случай. Мы затеваем в двести восемьдесят второй дивизии одну операцию возле Семкиной Горушки. Можете пронаблюдать ее от начала и до конца.

У меня уже лежала в кармане командировка в 381-ю дивизию,— хотел пожить там на передовой в роте. Теперь я, конечно, изменил маршрут. На КП командарм представил меня командиру 282-й дивизии Белобородову, начальнику его штаба и начальнику артиллерии. С ними я и отправился на закате солнца в их дивизию.

Комдив (47 лет) воевал с немцами еще в 1914 году. Тогда ему было восемнадцать лет. Цвет лица кирпичный. Бородка жесткая, седоватая и как бы распластана, туго прижата к коже лица, сходящего книзу клином. Шея и лицо набрякли; шея наплывает на засаленный, стоячий ворот кителя. Грубоват.

Начартиллерии очень прост и симпатичен. Это крепкий, большой физической силы человек, приветливый и радушный. В его землянке на столике выделяется подарок артполка — письменный прибор из меди. Чернильница в виде орудия, по обе стороны бронзовые стаканчики для карандашей, выточенные из колпачков от снаряда. Они вывинчиваются из прибора, и в случае, если нет стаканов, из них можно пить вино.

На стене землянки прибита цветная открытка. От нее трудно оторвать глаза. На ней изображена худенькая девушка, необыкновенно влекущая к себе и чему-то загадочно улыбающаяся.

Начартиллерии подобрал себе такого же спокойного, как он сам, ординарца, колхозника из Кировской области.

1 июня.

Сижу на опорном пункте 1-й роты 1-го батальона 1-го полка. Сюда шли большой группой с командирами полков дивизии. Побаивались, как бы немцы не обстреляли,— до них всего 800 метров. Помогли небольшие лощинки — комбат вел нас по ним.

Смотрю в сторону врага. Это и есть Семкина Горушка. Никаких следов от деревни. Не горушка, а бугорок, едва приподнятый над местностью. Рыжие полосы наших траншей и траншей немцев хорошо заметны — свежая глина, выброшенная из них, образует валик вдоль каждой траншеи. Для пулемета в толще глиняного валика прокопана маленькая амбразура.

Ярко выделяются белые березовые колья проволочных заграждений: ими немцы запутали подходы к Семкиной Горушке. На нейтральной земле — наш подбитый танк. Кажется, что он целит по немецкой траншее мучительно долго и почему-то никак не может выстрелить. Расстояние между нами и немцами — 200 метров.

То и дело вдоль траншеи проходят наши бойцы. Они не хотят пачкаться, спускаться в мокрую траншею — идут поверху и почти не пригибаются. Ждем, что немцы сейчас откроют по ним огонь. Нет — молчат. Комбат говорит, что немцы боятся высовывать голову над траншеей — наши снайперы держат их на мушке.

Начальник артполка начинает пристрелку минометов. Перед атакой нашей пехоты они будут обрабатывать немецкие траншеи.

Батарея минометов расположена всего в двухстах метрах от нас, то есть от пулеметного гнезда. От нее протянут сюда провод, и командир артполка смотрит через ту же амбразуру, куда смотрю и я. Он дает минометчикам ориен/гиры: буссоль, заряд, прицел, дистанция. Командует: «Огонь!»

Пристально всматриваюсь в Семкину Горушку. Взрыв мины. По земле, перекатываясь, разбегаются тугие клубы дыма цвета светлой глины. Ни души на немецкой стороне не видно. Пристрелка продолжается. По команде командира артполка доворачивают, меняют прицел. Наконец он доволен попаданием— приказывает записать: буссоль, прицел, дистанцию.

Удивительно, что жаворонки не обращают никакого внимания на стрельбу. Словно глухие, они вьются между нами и немцами в вышине и славят своими песнями чистое, ясное солнце.

Внезапно немцы делают минометный налет на нашу только что умолкнувшую батарею. Один красноармеец из расчета ранен, один миномет (120-мм) подбит.