Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я наклонился через стол и понизил голос до предела:

— «Теперь ты находишься под крылом Расколотой Госпожи».

Лера как раз сделала глоток кофе. Зря.

Она поперхнулась, закашлялась, согнулась над столом. Второкурсники с допуском обернулись, но быстро потеряли интерес. Подавившийся студент в «Грошке», эка невидаль.

Когда она подняла голову, ледяная королева исчезла. Передо мной сидела бледная девчонка с расширенными глазами, и бледная… бледная не по-модному, не под тон двух пепельных прядей, а по-настоящему, до серости. Ее рука сама собой метнулась к обсидиановому кулону на шее.

— Повтори, — прошептала она.

— Расколотая Госпожа. И это еще не все, — я вытянул из-под футболки шнурок, на который утром перевесил перстень из сейфа, решив, что улику такого калибра лучше предъявлять лично. — Она оставила вещдок. Сказала, VIP-пропуск. Если какой наглый изнаночный мажорчик начнёт качать права, показать вот это. И они поймут, что я под протекцией хозяев Садового кольца.

Тяжелый темный перстень качнулся над столом. Оранжевый камень поймал свет из окна, и трещины внутри него на мгновение вспыхнули, будто по осколкам пробежал ток.

Лера смотрела на него так, как не смотрела даже на ту кошмарную тварь на эскалаторе. В ее глазах, всегда таких холодных, плескался чистый, беспримесный ужас.

Она медленно перевела взгляд с камня на меня. Потом рывком глянула на окно кафе, потом на дверь, словно проверяя пути отхода. Пальцы ее стиснули кулон.

— Кротов, — голос у нее сел до сипа. — Слушай меня очень внимательно. Выкинь его.

— В смысле выкинь? Это же…

— ВЫКИНЬ ЭТО НЕМЕДЛЕННО!

Шепотом орать она умела виртуозно. Второкурсники снова обернулись. Труба ТЭЦ за окном равнодушно дымила, кофе в моем стаканчике остывал, а перстень тихонько покачивался на шнурке между нами, и мне вдруг показалось, что оранжевые осколки внутри камня повернулись.

Как зрачок, которому стало интересно.

Глава 20

А что такое Правила?

Перстень качался на шнурке, Лера смотрела на него, как на гранату с выдернутой чекой, и я понял, что успокаивать придется мне. Ситуация, мягко говоря, нештатная: обычно в нашем дуэте роль паникующего гражданского была вакантной, мы оба на нее не претендовали.

— Тихо, тихо, — я накрыл перстень ладонью, убирая раздражитель из ее поля зрения. — Дыши. Я его утром проверил.

— Чем ты его проверил⁈

— Сканером магазина. Положил под луч, как банку тушенки. Терминал выдал ноль аномального фона. Чистый предмет, категория «бижутерия», даже штрих-код не нашел, обиделся.

— Твой сканер, — процедила Лера, — этой же ночью пометил зеленым Сосуд с древней сущностью внутри. Ты сам сказал. Твой сканер слеп, как крот. Без обид.

— Ладно-ладно, уела. Поэтому предлагаю независимую экспертизу, — я кивнул на ее шею. — Твоё оружие пролетариата… альтушек. Он же у тебя эталонный детектор, надежнее моих технологий, да? Приложи.

Лера замерла. По лицу было видно, что идея прикладывать личный артефакт к подарку от древнего ужаса нравится ей примерно как идея совать пальцы в розетку. Но профессиональное любопытство победило, оно у нее всегда побеждало.

Медленно, как сапер, она сняла кулон с шеи. Обсидиан блестел чёрными гранями и, кажется, не был против потереться бочком о перстень. Я положил подарок Госпожи на стол, на салфетку, для солидности.

Лера поднесла кулон. И осторожно коснулась.

Ничего.

Черный камень лежал на оранжевом, и оба вели себя как обычные минералы на салфетке в дешевой кафешке. Ни инея, ни холода, ни даже драматических спецэффектов из Голливуда.

Второкурсники за соседним столом продолжали делить допуск, шаурмист за стойкой резал курицу, мироздание не шелохнулось.

Лера выдохнула так, что челка колыхнулась. Плечи ее опустились сантиметра на три.

— Не реагирует, — сказала она с явным недоверием к собственному камню. — Значит… сам по себе перстень инертный. Обычный предмет без начинки.

— Что и требовалось доказать, — я сгреб перстень обратно и спрятал под футболку. — Подарок как подарок. Сувенирная продукция от благодарного клиента.

— Кротов, — она подняла на меня глаза, и в них снова появилась сталь. — То, что он инертный, не значит, что он безопасный. Соображай. Это метка. Знак принадлежности. Да, он защитит тебя от снобов старой крови… но у твоей дарительницы есть не только вассалы. У нее есть враги. И для них эта штука будет не пропуском, а мишенью, наклеенной тебе на лоб. Выкинь его. В реку, в стройку, куда угодно.

Я представил, как выкидываю в реку вещь, за которую любой коллекционер потусторонней ювелирки отдал бы, наверное, квартиру в пределах Садового.

Внутри что-то жалобно заскулило. Кажется, моя жаба.

— Не выкину.

— Кротов!

— Лера, я не жадный. Я домовитый. Совсем разные вещи. Жадный копит бессмысленно, а я… я формирую резервный фонд на черный день. И потом, смотри: пропуск от врагов Госпожи я выкину, а от снобов старой крови чем отбиваться буду, фискальным чеком? Чек одноразовый.

Она застонала и уронила лоб на ладонь. Я воспользовался паузой, чтобы побухтеть о наболевшем:

— И вообще, объясни мне вот что. У меня Терминал, сканер и камеры… короче, целая Система с интерфейсом и каталогом апгрейдов. Высокие технологии, между прочим, за которые с меня удерживают из зарплаты. И вся эта электроника не может отличить древнюю сущность от студентки-ветеринара. А твой булыжник на веревочке, — я ткнул пальцем в кулон, — работает как швейцарские часы. Где справедливость? Где прогресс? Я, может, тоже хочу детектор, который не врет.

— Он не булыжник, — холодно сказала Лера, надевая кулон обратно. — Это мерзлый обсидиан, и где я его взяла, тебя не касается. И он тоже не всесилен, к твоему сведению. Он чует активную аномальную природу. Спящую или запечатанную может пропустить.

— То есть Марину он бы тоже зеленым пометил?

— Возможно. Пока Госпожа спала внутри… — Лера вдруг осеклась на полуслове.

Взгляд ее изменился. Она смотрела на меня так, будто увидела впервые, и в этом взгляде удивление мешалось с чем-то еще, что я не сразу опознал.

— Кротов. Подожди. Раз она передала тебе перстень… оно дотронулась до тебя? Напрямую? Проявленная сущность такого уровня вступила с тобой в физический контакт, и ты сидишь здесь, ешь глазами меню и торгуешься за побрякушку?

— Ну да, — я почесал лоб. Бинты натёрли, заразы