Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

Иногда я думаю, что ей было бы проще со старым Каэром.

Санна чуть улыбнулась.

– Нет.

– Почему?

– Она бы сначала радовалась, что он так защищает.

Потом через три дня полезла бы через окно.

Я рассмеялась.

Вовремя.

Потому что иначе заплакала бы.

– Очень практичная стратегия.

– Она была ужасно непоследовательной в вопросах собственной свободы.

– А я последовательная?

Санна посмотрела.

– Ужасно.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Она начала складывать бумаги.

Без вопроса.

На этот раз я не возражала.

Через несколько минут спросила:

– Вы едете?

Санна замерла.

– В Вейрхольм?

– Да.

– Если разрешите.

Я чуть не сказала: «это не я должна разрешать».

Потом вспомнила, что она спрашивает не про государственное ограничение.

Про моё пространство.

– Хочу, чтобы поехали.

Она кивнула.

Маленькая вещь.

Но в эту ночь мне нужны были маленькие вещи.

К рассвету Речной двор выглядел как место, которое готовится не к поездке хозяйки, а к осаде.

Иара увеличила наружные посты.

Дален проверял экипажи.

Несколько людей Вейранов прошли дорогу вперёд.

Каэр нигде не было видно.

Это тоже было правильно.

Я не хотела разговора до отъезда.

Нора встретила меня у конторы.

Руки скрещены.

Лицо недовольное.

– Работу оставляете мне?

– Она и так была у вас.

– Хороший ответ.

Я передала последние записи.

– Никаких новых арендных договоров на четвёртый склад, пока Северт не снимет ограничения.

– Знаю.

– Ремонт причала…

– Знаю.

– Бран…

– Знает.

Я вздохнула.

– Очень неприятно быть необязательной.

Нора посмотрела.

– Вы хозяйка. Не несущая стена.

Вот.

Именно то, чему я училась всю книгу.

Можно уехать.

Двор не рухнет.

Люди продолжат работать.

Свобода не равна необходимости самой держать крышу руками.

– Буду ждать отчёты.

– Получите.

Нора помолчала.

– Вернётесь?

Вопрос оказался совсем не хозяйственным.

Я посмотрела на склады.

Причал.

Постоялый двор.

На старые стены, которые однажды доказали, что цифры лгут.

– Да.

Уверенно.

Не знала когда.

Но вернусь.

Это моё.

Каэр не мог отнять.

Расследование не могло.

Даже статус Лиоры когда-нибудь перестанет быть единственным основанием.

Я вернусь.

В дороге мы с Каэром почти не разговаривали.

Не демонстративно.

Маршрут и без того не оставлял много пространства для личного.

Охрана двигалась плотнее, чем раньше.

Остановки сокращали.

Ночевали в заранее проверенных местах.

Каждый мост осматривали до нашего приближения.

Каждый встречный обоз заставлял Иара напрягаться.

Угроза оказалась реальной настолько, что я несколько раз ловила себя на неприятной мысли:

а вдруг Каэр прав?

Нет.

Не в оценке опасности.

Там он почти наверняка прав.

В способе.

Это две разные вещи.

Я повторяла.

Потому что человеческий мозг любит простые доказательства.

Если поездка опасна, значит защитивший тебя человек автоматически прав во всём.

Нет.

Можно правильно определить проблему и неправильно решить.

Лиора уже доказала это собственной жизнью.

Каэр ехал впереди.

Иногда оборачивался.

Проверял.

Не подходил.

Не пытался поговорить на стоянках.

Уважал разрыв лучше, чем до него уважил мой выбор.

И это было мучительно.

На второй день пришлось остановиться из-за сломанного колеса одного из сопровождающих экипажей.

Мы ждали почти час.

Я стояла у дорожного постоялого двора, пила ужасный чай и смотрела, как Каэр говорит с Иарой.

Без него было бы легче злиться.

Стоило увидеть, как он принимает доклад, как автоматически встаёт так, чтобы закрыть обзор на меня со стороны дороги, как помнит о каждой мелочи, становилось сложнее.

Любовь не выключается по причине правильного решения.

Очень неудобно.

Я всё ещё хотела его.

Всё ещё доверяла профессионально.

Всё ещё знала, что если нападут сейчас, Каэр будет одним из первых людей, к кому я побегу.

И всё равно не собиралась возвращаться в его постель.

Потому что любовь без границы не становилась лучше от того, что любовь настоящая.

Наоборот.

В Вейрхольм мы вошли вечером третьего дня.

Крепость встретила холодом, камнем и знакомыми лицами.

Лоран стоял у внутреннего двора.

Поклонился.

– Леди Астен.

– Лоран.

Он посмотрел на Санну.

Организовал комнаты.

Ничего не спросил.

Идеальный управляющий.

Я уже собиралась идти в прежнее гостевое крыло, когда Дален остановился.

– Леди Астен.

Мне не понравился его голос.

– Что?

– Ваши комнаты подготовлены во внутреннем корпусе.

Вот.

Приказ материализовался.

До этого был словами.

Теперь стал коридором.

Дверями.

Людьми у входа.

Я посмотрела на Каэра.

Он стоял в нескольких шагах.

Усталый после дороги.

Мрачный.

Такой же красивый, как обычно.

Как неуместно.

– Приказ по-прежнему действует? – спросила я.

– Да.

– До процедурного рассмотрения.

– Да.

– Когда Северт?

– Завтра утром.

Я кивнула.

– Хорошо.

Не согласие.

Принятие факта.

Я сама пошла к внутреннему корпусу.

Никто меня не тащил.

Не держал.

Не запирал снаружи.

В этом и заключалась взрослая версия клетки.

Не обязательно решётки.

Достаточно, чтобы дверь открывалась, но за ней стоял человек, обязанность которого вернуть тебя обратно.

Комнаты оказались великолепными.

Разумеется.

Большая спальня.

Кабинет.

Гостиная.

Ванная.

Два окна во внутренний двор.

Тяжёлые стены.

Охраняемый коридор.

Безопасно.

Очень.

Я прошла всё помещение.

Открыла дверь.

Дален стоял неподалёку.

– Если я сейчас захочу выйти в город?

Он мучительно долго выбирал ответ.

– Нужно согласование.

– С кем?

– С лордом Вейраном или капитаном Иарой.

– А если к складам Вейрхольма?

– То же.

– В архив?

– Зависит от корпуса.

Я улыбнулась.

Бедный человек.

Не он придумал.

– Спасибо.

Закрыла дверь.

Санна стояла посреди гостиной.

– Красиво.

– Очень.

– Ненавидите?

Я посмотрела на толстые стены.

– Не комнаты.

Она поняла.

Каэр пришёл поздно.

Постучал.

Я могла не открыть.

Подумала.

Открыла.

Он остался за порогом.

– Я не войду без приглашения.

Почти смешно.

Здесь он помнил.

– Что нужно?

– Сказать, что Ранн будет утром.

– Знаю.

– И что сегодня ночью охрана усилена.

– Тоже.

Он кивнул.

Наверное, можно было закончить.

Но Каэр остался.

Я ждала.

– Я не считаю, что вы неправы в одном, – сказал он.

– В одном?

– Я сделал именно то, о чём вы говорили.

Слишком позднее признание.

Но настоящее.

– Что?

– Когда страх стал достаточно сильным, я решил за вас.

Я почувствовала, как боль снова поднимается.

– Да.

– И всё ещё считаю угрозу достаточной для усиленной защиты.

– Я никогда не спорила с этим.

– Знаю.

– Тогда зачем говорите?

Каэр посмотрел.

– Потому что должен был сказать именно так вчера.

Не «я сделал ради тебя».

Не «у меня