Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

не было выбора».

Не «ты должна понять».

Он называл действие.

Конкретно.

Но следующая глава ещё не наступила.

Главное решение он пока не принял.

Приказ действовал.

– Хорошо, – сказала я.

– Это ничего не меняет?

– Нет.

Он принял.

– Понимаю.

– Каэр.

– Да?

– Не приходите ночью.

Его лицо стало неподвижным.

– Не приду.

– И не ждите, что я передумаю после того, как Северт одобрит или не одобрит ваши ограничения.

– Не жду.

– Хорошо.

Он отступил.

Потом остановился.

– Вера.

Я посмотрела.

– Я действительно предпочёл бы вашу ненависть вашей смерти.

– Знаю.

– И впервые понимаю, что это не оправдание.

Вот это было почти тем, что мне нужно.

Почти.

Но не слова решали.

Я уже проходила этот урок.

– Тогда завтра посмотрим, что вы сделаете с приказом.

Каэр задержал взгляд.

Потом кивнул.

– Да.

Он ушёл.

Я закрыла дверь.

Не заперла.

На этот раз не было нужды.

Проблема находилась не за дверью.

Она была в выборе, который Каэр должен сделать сам.

Оставить максимальную безопасность.

Или вернуть мне право сказать ему «нет», даже если это право страшнее для него, чем любой враг.

Глава 29. Отменить приказ

Глава 29. Отменить приказ

Утром я проснулась раньше, чем за дверью сменили караул.

Не потому, что выспалась.

Скорее организм решил, что после нескольких дней дороги, расставания, покушения и переезда в очень красивую клетку четыре часа сна выглядят вполне достаточной роскошью.

Я лежала под тёплым одеялом и смотрела на потолок.

Внутренний корпус Вейрхольма был тихим.

Слишком тихим.

Здесь не слышно было телег, складских ворот, ругани Брана, воды у причала. Даже шаги охраны тонуло в толстых стенах.

Безопасность имела очень хорошую звукоизоляцию.

Я повернулась на бок.

На столе лежали бумаги, которые привезла из Речного двора. Рядом несколько писем Норы. В углу стоял неразобранный сундук.

Вчера я намеренно не раскладывала вещи.

Не хотела обживаться там, куда меня поселили без моего согласия.

По-детски?

Возможно.

Но хоть какой-то контроль над шкафом я пока ещё имела.

Снаружи тихо щёлкнуло.

Смена.

Я встала.

Умылась.

Одевалась медленнее обычного.

Не потому, что собиралась на важный разговор.

Я не знала, будет ли он вообще.

Сегодня Северт должен был рассмотреть приказ Каэра.

Формально.

Процедурно.

Очень по-взрослому.

Можно было представить, что всё решится законом.

Если дознаватель скажет, что ограничения чрезмерны, Каэр отменит.

Если признает обоснованными, я останусь.

Именно этот вариант меня раздражал больше всего.

Потому что проблема никогда не была только юридической.

Каэр мог оказаться полностью прав по закону и всё равно полностью неправ по отношению ко мне.

Я застегнула платье.

Посмотрела в зеркало.

Лицо Лиоры выглядело усталым.

Моё лицо.

Над этим я уже почти не спотыкалась.

Стук раздался, когда я собирала волосы.

– Кто?

– Санна.

Я открыла.

Она вошла с завтраком.

– Вы теперь ещё и еду носите?

– Нет. Но человеку за дверью я не понравилась.

– Почему?

– Спросила, может ли хозяйка комнаты сама решить, когда завтракать.

Я улыбнулась.

– И?

– Он сказал, что не отвечает за расписание кухни.

– Какая выдержка.

Санна поставила поднос.

После Речного двора наши отношения всё ещё были странными.

Она уже несколько раз назвала меня Верой.

Не всегда.

Иногда останавливалась перед именем, будто язык по привычке выбирал другое.

Я не поправляла.

Сегодня она посмотрела на закрытый сундук.

– Не разбирали.

– Нет.

– Вернётесь в прежние комнаты?

– Если будет зависеть от меня.

Она налила чай.

– А если Северт решит, что безопаснее здесь?

Я села.

– Тогда выясню, какое именно право он имеет так решить.

Санна помолчала.

– Всё ещё злитесь.

– Очень.

– На Каэра или на приказ?

Хороший вопрос.

– На Каэра.

Ответила честно.

– Приказ просто бумага.

– А он?

– Он человек, который знал, где у меня проходит граница, и всё равно решил её перейти.

Санна села напротив.

– Вы его любите?

Я подняла чашку.

– Утро только началось, а вы уже задаёте ужасные вопросы.

– Значит да.

– Я этого не сказала.

– Но не сказали нет.

Очень опасная женщина.

– Это ничего не меняет.

– Я не говорила, что меняет.

И вот это оказалось важнее.

Санна не предлагала простить.

Не объясняла, что Каэр сделал из любви.

Не говорила, что мужчинам вообще трудно, а драконам особенно.

Просто признала наличие чувства.

И оставила решение мне.

– Спасибо.

Она поняла за что.

Кивнула.

Через несколько минут в дверь снова постучали.

Дален.

– Леди Астен, лорд Ранн просит вас в малом совещательном зале.

– Каэр там?

Дален заметно напрягся.

– Да.

– Хорошо.

Я встала.

Санна вдруг спросила:

– Хотите, чтобы я пошла?

Вчера ответила бы нет автоматически.

Сегодня подумала.

– Нет. Но спасибо.

Её улыбка была почти незаметной.

Я училась.

Медленно.

Но училась.

В малом зале находились четверо.

Северт.

Иара.

Каэр.

И человек, которого раньше не видела, молодой писарь с двумя папками. Он поднялся при моём появлении.

Северт указал на кресло.

– Садитесь.

– Доброе утро и вам.

– Доброе.

Я села.

Не рядом с Каэром.

Он стоял у окна.

Не пытался поймать мой взгляд.

Иара была за столом, перед ней лежала карта Вейрхольма.

Сразу стало ясно: разговор будет не только про вчерашний приказ.

Северт открыл папку.

– Вчера вечером лорд Вейран использовал право на временное усиление ограничений в связи с непосредственной угрозой жизни лица, находящегося под его гарантией.

Вот почему здесь писарь.

Официально.

Я положила руки на стол.

– Да.

– У меня есть материалы задержанного наблюдателя, схема Речного двора, сведения о прежних покушениях и доклад капитана Вейран об уровне угрозы.

Иара коротко кивнула.

– Есть ещё что-то?

– Есть.

Он посмотрел на Каэра.

Тот наконец повернулся.

– Но сначала это.

Взял со стола один лист.

Положил передо мной.

Я не сразу поняла.

Короткий документ.

Дата сегодняшняя.

Подпись Каэра.

Содержание прочитала дважды.

Потом третий раз.

Приказ о размещении Лиоры Астен во внутреннем защищённом корпусе и ограничении самостоятельного передвижения отзывался полностью.

Не после рассмотрения Севертом.

Не при снижении угрозы.

Не «временно приостанавливался».

Отзывался.

Я подняла глаза.

– Когда?

– Ночью.

Каэр ответил сам.

– Во сколько?

Он назвал время.

Через несколько часов после нашего разговора у моей двери.

– Почему меня не уведомили?

– Потому что вы просили не приходить ночью.

На