Наставник во Христе - Мария Корелли

стоит особняком, Он – пример для подражания, но не товарищ. Существует, знаете ли, категория грешников, которым очень по сердцу святые угодники – тоже люди из плоти и крови, ошибавшиеся и даже совершавшие преступления, но раскаявшиеся. Позволю себе провести аналогию с малым ребенком, что хватается за каждый предмет, сколько-нибудь годный для опоры, пока преодолевает пространство детской, чтобы очутиться в материнских объятиях. Так и святые помогают нетвердым в ногах грешникам доковылять до Христа. Уверяю вас, мистер Ли: наша Церковь принимает во внимание каждую мелочь, необходимую для благополучия слабейших братьев наших.

– О да, у вас довольно уловок, чтобы втираться в наивные души и повелевать ими, – отчеканил Обри. – Но вы не предлагаете ничего для интеллектуального потенциала.

– Интеллектуальный потенциал сам пробьет себе дорогу! – заявил Джерарди, вставая в полный рост, лучась владетельной благосклонностью к своему гостю. – И даже – как знать! – создаст собственную Церковь. Мы живем в век свободы, никто не чинит препятствий разумному человеку. Однако большая часть населения невежественна – так устроен мир; стало быть, в своей необразованности и беспомощности эти люди – для их же блага – должны быть послушными чадами Рима.

Обри тоже поднялся. Взгляд его невольно застыл на статной фигуре прелата, которая дышала властным величием. Поразительно, думал Обри, сколь уверенно, с какой поистине иезуитской настойчивостью этот человек пытается доказать, что сама ложь не чужда вере, ибо годится для обращения людей к Истине.

– Знаете, мистер Ли, – заговорил Джерарди, кривя губы в вежливой улыбке, – вы все-таки можете быть приняты Его святейшеством. Я попытаюсь добиться для вас высочайшей аудиенции. Однако не питайте на нее особых надежд, ибо Его святейшество слаб телом и уделит беседе с вами всего несколько минут. Мне представляется, что гораздо полезнее для вас было бы изучить мотивы и деяния тех, кого вы назвали «жрецами коммерции»! – Джерарди заулыбался еще благосклоннее. – Особое внимание обратите на разделение сфер влияния наших прелатов; вы увидите, что спектр весьма широк. Мы работаем как с беднейшими людьми, то есть с отверженными, так и с теми, чье положение в обществе и культурный уровень весьма высоки. Выяснив факты, вы поймете, почему власть Рима я называю твердой, как скала, а также почему наиболее дальновидные наши братья с пророческой убежденностью говорят о том, что обращение Англии в католичество – уже почти свершившийся факт.

Обри усмехнулся, однако нехотя признал про себя, что у Джерарди есть причины придерживаться такого мнения.

– Согласно вашим же текстам, мистер Ли, – о, не удивляйтесь, я читал ваши книги! – согласно вашим текстам, англиканская вера зашла в тупик. Церемонии у вас проводятся почти с той же пышностью, что и в католических храмах. По признанию отдельных ваших архиепископов, им самим, да и пастве, нравится аромат ладана. Согласитесь, мистер Ли: суровый аскетизм протестантства не годится для утешения скорбящих душ. А каков замысел у вас, социалистов и вольнодумцев? Неужели вы решили вовсе отказаться от Церкви?

– Разумеется, нет, – поспешно сказал Обри. – Церковь у нас будет – только очищенная от всего наносного. Мы воздвигнем Здание Хвалы Господу нашему, но не допустим туда никаких суеверий и догм.

– Без догмы вам не обойтись, – благодушно возразил Джерарди. – Вам придется вычленить нечто конкретное из хаоса мнений. Никуда не денутся и суеверия – сия всеобщая слабость. Учтите, мистер Ли: если Церковь не сумеет дать человеку пищу, необходимую при том или ином его душевном настрое, человек найдет ее ЗА ПРЕДЕЛАМИ Церкви. Милостивый государь мой, да ведь мы, католики, вот уж сколько столетий бьемся над этими проблемами! В религии нельзя опираться только на разум. Нужно отыскать подход к сердцу, затронуть эмоции. Музыка, живопись, яркие витражи, пышные церемонии – все эти средства нам позволительно использовать для благой цели – возвышения души, дабы грешнику открылось, что есть нечто больше и значительнее, чем он. Кстати, наравне с мужчинами в храмы Господни ходят женщины и дети; неужели вы оставите без утешения и их тоже? Неужели женщина, чье сердце разбито, должна изливать жалобы в безмолвный космос, где среди звездных систем пребывает непостижимый, неизреченный Бог? Не лучше ли бедняжке обрести надежду и вкусить хоть каплю утешения, молясь той, кто, как и она сама, создана из праха, то есть Деве Марии? Не забывайте, что каждая женщина бессознательно примеряет на себя образ Святой Девы, Богоматери, ибо он восхитителен. Вы ведь наделены поэтическим умом, мистер Ли, разве вам не приходило в голову, что женщина создана стать Богоматерью, то есть родить идеального человека, когда наконец придет сей желанный час?

– В этом я никогда не сомневался, – произнес Обри. – Матерь Иисуса Христа для меня символ женственности на все времена.

– Вот и прекрасно! Видите, чем завершились ваши отрицания? Вы почти вплотную подошли к нашей вере!

– Я и не думал отрицать красоту, романтизм и таинственность Римско-католической веры, – сказал Обри. – Очищенная от предрассудков, что, как пыль, копились столетиями, и освобожденная от нетерпимости и фанатизма, она бы, пожалуй, стала самой пышной ветвью на древе христианства. Но в доме завелись крысы, а комнаты нуждаются в уборке!

– Крысы, о которых вы говорите, есть в каждом доме, так же как и грязь, – парировал Джерарди. – Предположим, вы имели в виду мораль; но что тогда вы скажете о британском парламенте? О французском сенате? О рейхстаге? О российском самодержавии? Об американском республиканизме? Поистине, крысы пищат всюду, а грязь знай себе накапливается! Римско-католическая церковь – сама чистота по сравнению с этими вашими правительствами, чей земной срок исчислен и отмерен! Милостивый государь мой! – Джерарди приблизился и с отеческой любовью положил ладонь Обри на плечо. – Я ни в коем случае не хочу быть с вами резким! Я отлично понимаю вас. Вы полны энтузиазма, вы жаждете исправить этот мир. Ваше пылкое сердце болит, ибо род человеческий терпит скорби. Вы бы рады весь мир повергнуть к стопам Господним; вы готовы утешать, жертвовать собой, подымать оступившихся, очищать, вдохновлять, нести обновление! Да! Настрой ваш прекрасен, то же самое пламя горело во многих несостоявшихся реформаторах – ваших предшественниках. Но вы кое о чем забыли. Не против Церкви вам следует возвысить свой голос – но против человеческого рода. Не одну или несколько религиозных систем вы должны одолеть в бою – но слепую жестокость человечества!

Так вещал Джерарди, а Обри казалось, что его рослая фигура делается еще выше, еще массивнее; глаза прелата сверкали, каждая черта лица свидетельствовала о гордом разуме и силе духа.

– О, если бы человечество в массе своей просило нас только о том, чтобы