Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Глава 22. Освобождение

Утро в Офре выдалось серым.

Весна, еще вчера дышавшая теплом, притихла, укрыв Академию пеленой мелкого дождя. Воздух стал сырым и прохладным, пахнущим намокшей корой и землей. Деревья замерли, точно воины, смирившиеся со своим поражением - затяжным дождем. Молодые листья разворачивались неохотно, словно зябли от внезапного холода. Влага серебрилась на стеклах и оседала каплями на каменных подоконниках.

До ритуала инициации оставалось три дня - томительный срок, который давался провалившим экзамены на последнюю попытку. Но для Уэны это время не тянулось. Оно пролетело единым смазанным мгновением.

Пока коридоры Академии гудели от суеты, ее накрыла апатия. Уэна существовала словно в тумане, безучастно скользя взглядом по чужой панике. Все ее мысли раз за разом возвращались в ту ночную темноту, когда луна скрылась за облаком и его силуэт растворился. С той самой секунды в голове воцарилась тяжелая, осязаемая тишина.

Вистэйн по-прежнему был рядом, но намеренно молчал - будто специально давал ей время осознать все произошедшее перед тем, как окончательно уйти.

Сама Уэна тоже не пыталась заговорить.

Накануне решающего дня она чувствовала себя особенно подавленной.

Все эти три дня дождь монотонно стучал по стеклам, отражая ее собственный тихий страх перед тем, что принесет завтрашний день.

Но утро ритуала все же наступило.

Служители успели до неузнаваемости преобразить Академию.

По стенам, колоннам и перилам вились густые плети селестий - редких ритуальных цветов. На их стеблях распустились огромные бутоны из множества тонких, словно фарфоровых лепестков, похожих на раскрывшийся эпифиллум.

Белоснежные соцветия заполняли коридоры густым, сладким ароматом. Этот праздничный, сочный запах казался чужим и неуместным на фоне серого неба за окном.

Гвендолин сидела на краю кровати, застегивая мантию поверх изумрудного платья. Несмотря на внешнюю собранность, ее пальцы слегка дрожали.

- Если честно, - призналась она, не поднимая головы, - Я все еще не верю, что это происходит сегодня, - фейри бросила взгляд на окно и слабо улыбнулась. - Смотри, даже дождь кончился. Солнце пробивается сквозь тучи. Сама погода нам улыбается.

Уэна стояла перед зеркалом. Белая форма паладина сидела идеально: плотная ткань, золотые эполеты, аккуратные аксельбанты. Одежда превращала ее из вчерашней студентки-первокурсницы в живой символ.

Она оторвала взгляд от отражения, посмотрела в окно на бледный луч, разрезавший серое небо, а затем снова повернулась к зеркалу и поправила жесткий воротник.

- Кажется, если я отвернусь, это утро просто передумает.

Гвендолин фыркнула и наконец подняла голову.

- Думаешь, Серлин не ошибся? - она развела руками, и в глазах мелькнул азарт. - Кэсседи действительно вернется? Прямо сегодня, во время инициации, моя магия примет ее форму?

Уэна тепло усмехнулась, отходя от зеркала.

- Думаю, он не ошибся, Гвен. Твоя магия обретет именно форму Кэсседи. И она точно укусит любого, кто посмеет к тебе лезть.

Фейри негромко рассмеялась:

- О да, это очень на нее похоже.

Девушка поднялась с кровати, подошла ближе и оглядела подругу с ног до головы. Веселье в ее лице сменилось мягкой заботой.

- А ты... - тихо сказала Гвен. - Ты выглядишь так, будто уже прошла инициацию и готова вести за собой армию. А на самом деле?

- А на самом деле ощущение, будто я стою на краю обрыва, - честно вздохнула Уэна.

Внутри снова заворочался страх: Гвендолин ждала возвращения своего питомца, а Уэна ждала ухода Вистэйна.

Фейри взяла ее за руку:

- Мы справимся. Что бы там ни произошло.

За окном одна из магических птиц сорвалась с мокрой ветки и взмыла в небо.

Заметив это движение краем глаза, Уэна обернулась. На мгновение ей показалось, что умытая дождем весна смотрит на нее в ответ, напоминая: время пришло.

- Пойдем, Гвен, - улыбнулась она. - Нас ждут.

Возле главного зала было слишком тихо для такого количества магов.

Первокурсники стояли плотной группой, почти плечом к плечу, но между ними все равно оставалась дистанция - не телесная, а внутренняя, рожденная общим страхом.

Уэна поймала себя на мысли, что смотрит на массивные створки точно так же, как в тот самый первый день здесь.

- Помнишь? - раздался рядом негромкий голос.

Серлин подошел бесшумно. Встал чуть сбоку, разделяя с ней одно на двоих воспоминание.

- Первый день, - продолжил он, не дожидаясь ответа. - Мы стояли на этом же месте, и мне казалось: откройся сейчас эти двери - и мир вокруг станет больше.

- Нервничаешь? - спросила Уэна.

- Нет, - отозвался он сразу. - Вспоминаю.

- Что именно? - она скользнула взглядом по его профилю.

Серлин, не моргая, смотрел на узорчатые двери, будто читал невидимые слои времени.

- Тот день, когда я понял, что Академия учит не магии. Она учит последствиям.

От его ровного тона внутри неприятно сжалось.

- Серлин...

Он повернулся. Уголки губ тронула печальная улыбка. И Уэна вдруг ощутила особенно ясно: псионик смотрит сквозь нее, видя гораздо больше.

- Тогда, в самом начале, - мягко произнес он, - Я впервые почувствовал рядом с тобой то, чему здесь не место. Не зло и не угрозу. А ошибку в порядке вещей.

Уэна замерла, едва дыша.

- Ошибку?

- Не ту, которую нужно исправить, - спокойно уточнил Серлин. - А ту, которую когда-то вписали в этот мир нарочно.

Воздух между ними стал плотнее.

Уэна судорожно сглотнула:

- Ты говоришь загадками.

- Я говорю ровно столько, сколько мне позволено. Есть вещи, которые нельзя называть по именам. Не потому, что они опасны. Просто произнося имя, ты заставляешь вселенную выбрать лишь одну версию будущего из множества возможных.

По спине пробежал отчетливый холод.

- И что тогда?

- Тогда путь становится слишком прямым. А прямые дороги редко щадят тех, кто идет по ним первыми, - он вдруг выпрямился, стирая напряжение, словно весь этот разговор был лишь пустяковым воспоминанием. - Если сегодня во время ритуала почувствуешь, что внутри стало тесно не сопротивляйся. Но и не торопись радоваться.

- Почему? - выдохнула она почти шепотом.

Серлин задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем требовала обычная вежливость.

- Потому что некоторые пробуждения, Уэна, не возвращают утраченного.

Позади строго кашлянула профессор Файверли, призывая к порядку.

За закрытыми дверями уже собралась вся Академия: старшие курсы и преподаватели заняли свои места на трибунах, выжидая в торжественном молчании. Ритуал инициации принадлежал только первокурсникам.

Створки главного зала дрогнули.

Серлин сделал шаг назад,