Софокл и его трагедийное творчество. Научно-популярные статьи - Фаддей Францевич Зелинский

Также и гиперборейская страна не вполне отчуждена от мира людей. С божьего соизволения туда проникли славные герои древности – Персей, Геракл. Но и от них посланцы проникли к людям. Когда земному отражению гиперборейского храма, Дельфам, угрожала опасность от галлов, Аполлон отказался от всякой человеческой помощи, возвестив:

Моей заботой будет брань – и белых дев.

И действительно, когда появилось галльское войско, внезапно поднялась метель и две гиперборейские девы с воздушной высоты засыпали пришельцев снегом. Но больше рассказывают гиперборейские легенды о мирной помощи, приносимой посланцами загорного народа. Таков тот Абарид, которого стрела Аполлона переносила через воздух и питала, так что он не нуждался в земной пище; он принес афинянам спасение от голода и чумы. Таков был и Пифагор, ипостась «гиперборейского Аполлона», тоже чудесным образом переносившийся с места на место и могший не знать ни голода, ни жажды. Таковы были Галеот и Телмесс, сыновья Аполлона и гипербореянки Фемисто́, которым бог повелел плыть – одному на запад, другому на восток, – чтобы учить людей его воле.

Но легенда о Монсальвате знает также и царя чудесного народа, и этим царем был грешник. Его имена различны: Evalach-Mordrain, Pelles, Amfortas. Что касается его греха, то о нем тоже повествуется различно; но эти различные повествования сводятся к двум коренным мотивам. Первый мотив – преступное любопытство. Несмотря на предостерегающий голос с высоты, царь приблизился к чаше Грааля, чтобы познать ее сокровенные чудеса. Второй мотив – нарушение обета целомудрия. Таковое вменялось в обязанность всем рыцарям Грааля; и вот царь не устоял против чар земной любви. За это его оставила небесная благодать; в поединке он был поражен отравленным копьем. Какое это было копье? Легенда молчит; но в другом месте она рассказывает про «увечного царя», раненного чудесным копьем Монсальвата и могущего получить исцеление только от него же. Представляется очень соблазнительным соединить этот отщепленный мотив с главным и допустить, что первоначально именно царь-грешник был ранен этим копьем и от него должен был ждать исцеления, как это и представил со своей обычной гениальной интуицией Р. Вагнер в своем «Парсифале». Как бы то ни было, но раненый царь в постоянных мучениях ждет своего избавителя. Святой Грааль, всех других услаждающий, ему лишь удлиняет его безотрадную жизнь. От всех рыцарских удовольствий должен был он отказаться. Единственное, что ему осталось при его увечности, это – удить рыбу в окружающем Монсальват озере. Его поэтому и зовут «царем-рыболовом», ilroi pêcheur, каковое название преобладает над встречающимся изредка названием царя-грешника (roipécheur) и, если не ошибаюсь, вытеснило его.

И вот, наконец, соответствующий царь-грешник в соответствующей античной саге… я ведь надеюсь, что приведенные до сих пор параллели достаточно убедили читателя в том, что средневековая легенда о Монсальвате и античная о гиперборейцах действительно соответствуют друг другу. Конечно, при этом соответствии рождается неизбежный вопрос: случайный параллелизм или преемственность? Не хочу его предрешать; укажу только на то, что если преемственность тут есть (а я склонен это допустить), то мостом между античностью и средневековьем могла служить новопифагорейская легенда, принявшая, как мы видели, легенду о гиперборейцах в свой состав. Но будет об этом; вернемся теперь окончательно к античности.

* * *

И здесь мы имеем не одно только предание, и прежде чем перейти к тому, которое ближайшим образом нас интересует, мы должны коснуться той отщепленной традиции, которая группируется вокруг аполлоновского героя Телефа. Этот Телеф-«Дальнесвет», сын Геракла и Авги-«Сияющей», представлен царем мисийской Тевтрании в Малой Азии. Когда ахейское войско по ошибке вместо троянской области высадилось на берег его родины и напало на Тевтранию, он пришел на помощь своим и был ранен в бедро копьем Ахилла – тем славным Пелеевым копьем, которого («Илиада»)…

               Никто из ахеян

Двигать не мог, и один Ахиллес легко потрясал им,

Ясенем сим Пелионским, который отцу его Хирон

Ссек с высоты Пелиона на гибель враждебным героям.

Рана не заживала; Телеф вопросил в Дельфах оракула и получил знаменитый ответ: «Ранивший исцелит». Тогда он отправился просителем в ахейский стан и был действительно после ряда опасностей исцелен прикосновением Пелеева копья. Копье же это до последних времен хранилось в храме ликийского города Фаселиды, причем следует помнить, что Ликия, «страна света», – вариант страны гиперборейцев. Предание о грехе Телефа, за который он был наказан незаживной раной, здесь затемнено. Что оно первоначально существовало, видно из того, что еще Эсхил вывел этого Телефа немым вследствие его преступления; но в чем это преступление состояло – этого мы сказать не можем. Имел ли этот миф влияние на средневековую сагу? Считаю себя вправе сказать, что покойный А. Н. Веселовский признавал это влияние и между прочим видел след живучести представления о Пелеевом копье в имени Пеллеса, одного из владык чудесного копья на Монсальвате. Не смею тут высказываться определенно; но, когда мы встречаем в атмосфере Грааля рыцаря Гектора (Queste du Graal), когда видим там же царя египетского Толомеса и монсальватского Галаада (Grand St. Graal), в именах которых так легко узнать гиперборейцев Телмеса-восточного и Галеота-западного, то это предположение становится очень соблазнительным. Но как бы то ни было, миф о Телефе не более как отщепленная ветвь предания об античном царе-грешнике. Перейдем к нему самому.

Так как я дал в другом месте (Филоктет и Хриса, Гермес, 1911) филологическое его исследование, то я позволю себе здесь ограничиться простым изложением.

Аполлон, бог света и чистоты, охраняет свой возлюбленный город Трою. Но ее царевич Парис совершил тяжелое преступление: он обольстил и похитил жену своего хозяина Елену. Этим он навлек гибель на свою родину. Запятнанный прелюбодеянием город должен погибнуть. Лук Аполлона не будет в состоянии охранять его от другого столь же могучего и волшебного лука – того, который умирающий Геракл оставил в руках своего любимца Филоктета. Пусть только молодой Филоктет хранит чистоту и целомудрие – тогда Трое не избегнуть гибели. Итак, Филоктет – носитель рока; чистота, противопоставленная порочности Париса, – залог его успеха. Но, конечно, Филоктет ничего не знает о своей силе – Аполлон не выдает врагам того решения рока, которое должно погубить его город. Пока он – девственник и женской любви не познал; все зависит от того, останется ли он таковым и впредь. Отплыв из своей мелийской родины на семи судах, он присоединяется к греческому войску; вместе плывут они по направлению к Трое. Вот