Приключения в Империи - Ольга Корлан

— Меня зовут Эльван Сармли, — ответил он, не пытаясь скрывать усталость. — Я капитан эскадрильи Имперского флота. Корабль — трофей, захваченный на базе салергинов в созвездии Лиры. Леди Корлан — моя… — он запнулся, подбирая слово, — боевой товарищ. Мы выполняли совместное задание.

— Задание? — офицер усмехнулся. — Судя по состоянию корабля, задание провалилось.

— Она умирает, — Эльван повысил голос. Внутри закипала злость, которую он с трудом сдерживал. — На «Цветке Лотоса» её тело. Осколок в боку, кровопотеря, пульса нет. У неё хронос — артефакт, который удерживает душу. Мне нужен репликатор. Нужно новое тело. Быстро. Каждая минута на счету.

Офицер снял шлем.

Лицо у него было суровым, обветренным, с глубокими морщинами у глаз. Он смотрел на Эльвана долго, изучающе, как смотрят на человека, которого уже готовы расстрелять, но перед этим хотят понять — за что.

— Вы знаете, что на Сллодде нет репликаторов? — спросил он.

— Знаю, что врут, — отрезал Эльван. — Принцесса Леокадия славится передовыми медицинскими технологиями. И если Империя не разглашает наличие репликаторов на её планете — это её право. Но я не разглашаю. Мне просто нужно спасти человека.

Офицер отвернулся, отошёл в сторону, что-то тихо сказал в коммутатор. Эльван не слышал слов, но видел, как изменилось его лицо — напряжение уступило место озабоченности.

— Снимите наручники, — приказал офицер, вернувшись. — Леди Корлан ждут в медицинском центре. Следуйте за мной.

Медицинский центр Сллодда оказался огромным зданием из стекла и металла, утопающим в зелени. Деревья росли прямо внутри — их ветви поднимались к потолку, переплетались с балконами, создавали тенистые аллеи среди палат и операционных. В воздухе пахло цветами и антисептиком — странное, почти нереальное сочетание.

Эльвана провели в операционное крыло, туда, где не было растений, где стены стали белыми, а свет — резким, стерильным, голубоватым.

В центре зала стояла капсула репликатора.

Она была больше тех, что он видел в лаборатории салергинов — прозрачная, с золотистыми обводами, внутри пульсировала бледно-голубая питательная среда. Рядом с капсулой возвышалась консоль управления, за которой суетились люди в белых халатах.

У окна, скрестив руки на груди, стояла женщина.

Эльван узнал её сразу — не по голографическим портретам, не по рассказам Ами. По осанке. По тому, как она держала голову. По взгляду, который одновременно прожигал насквозь и оставался отстранённым, как у хирурга перед сложной операцией.

Принцесса Леокадия.

На ней не было короны, не было роскошного платья — только простой белый халат поверх тёмного костюма. Волосы, тёмные и гладкие, убраны в высокую причёску, ни одной пряди на лице. Она выглядела так, будто только что вышла из операционной — или собиралась в неё войти.

— Капитан Сармли, — голос её был низким, ровным, без акцентов и без тепла. — Мне доложили о вашем прибытии. И о состоянии леди Корлан.

*— Ваше Высочество, — Эльван склонил голову, хотя внутри всё кипело от нетерпения. — Она на моём корабле. На буксире. Времени нет. У неё хронос, душа ещё там, но…

— Я знаю, что такое хронос, — перебила Леокадия. — И знаю, как он работает. — Она повернулась к одному из медиков. — Подготовьте капсулу. Занесите тело.

*— Ваше Высочество, — Эльван сделал шаг вперёд. — Я должен быть рядом с ней. Когда начнётся перенос, я…

— Вы будете рядом, — согласилась она. — Без вас процесс не завершить. Ами говорила мне, что вы Воин. Что ваша Сила способна на то, что не под силу магам Коллегии. — Она посмотрела на него в упор. — Я надеюсь, она не ошиблась.

Тело Ами занесли через несколько минут.

Четверо медиков в скафандрах несли носилки — лёгкие, алюминиевые, с застывшей, белой, мёртвой фигурой. Осколок всё ещё торчал из-под рёбер — никто не решился вытащить его, боясь повредить сосуды. Кровь на комбинезоне засохла, стала чёрной, почти незаметной на тёмной ткани. Лицо Ами было спокойным — не тем спокойствием, которое бывает во сне, а другим, пугающим, когда понимаешь, что человек никогда больше не откроет глаза.

Эльван смотрел на неё, и внутри него всё обрывалось. Он хотел подойти, коснуться её руки, поправить волосы, которые упали на лицо. Но не мог двинуться с места.

Леокадия подошла к носилкам, коснулась шеи Ами — проверяла пульс, которого не было. Потом посмотрела на хронос, который Эльван держал в руке.

— Положите артефакт ей на грудь, — приказала она. — И отойдите.

Эльван повиновался. Пальцы дрожали, когда он опускал холодную пульсирующую полусферу на неподвижное тело. Хронос словно прирос к ткани комбинезона — замер, затих, слился.

— Запускайте, — сказала Леокадия медикам.

Капсула открылась. Тело Ами поместили внутрь, в бледно-голубую питательную среду. Она колыхнулась, принимая его, обтекла, обняла, как вода. Крышка закрылась с мягким шипением.

На консоли загорелись огни.

— Репликация началась, — объявил один из медиков. — Тело будет готово через… — он посмотрел на таймер, — двадцать два часа.

— Слишком долго, — сказал Эльван.

— Это стандартный срок для репликации взрослого организма, — Леокадия посмотрела на него с лёгким удивлением. — Вы ожидали мгновенного результата?

— Я ожидал, что она не умрёт окончательно, пока мы ждём.

Принцесса не ответила. Она подошла к капсуле, в которой старое тело Ами уже начало покрываться тонкой плёнкой льда — репликатор забирал из него энергию, перераспределял, использовал для создания нового.

— Душа не уйдёт, — сказала она. — Хронос удержит её. Но когда начнётся перенос, нам понадобитесь вы. Только вы.

— Я готов.

— Надеюсь, — она повернулась к выходу. — Я буду в своём кабинете. Сообщите, когда закончите.

Двадцать два часа Эльван не спал.

Он сидел на полу операционной, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на капсулу. Смотрел, как внутри неё формируется новое тело — сначала крошечный сгусток клеток, пульсирующий в такт искусственному сердцу, потом очертания, потом точная копия Ами, без ран, без шрамов, без осколка в боку.

Питательная среда была бледно-голубой, прозрачной, и Эльван видел каждую стадию роста — как жуткое и прекрасное зрелище, от которого невозможно оторваться. Он не знал, сколько часов прошло — время растянулось, потеряло смысл. Но он не сомкнул глаз.

Он думал о том, что скажет ей, когда она проснётся. О том, что она увидит первым делом — его лицо? Леокадию? Белые стены операционной? Он думал о том, как будет выглядеть её новое тело — таким же, как старое? Или другим? Или она почувствует, что что-то изменилось?

«Неважно», — сказал он себе. — «Главное, чтобы она жила».

Когда капсула мигнула зелёным, оповещая о завершении процесса, Эльван вскочил.

Новое тело Ами лежало внутри, связанное трубками катетеров и проводами датчиков. Оно дышало — грудь поднималась и