Приключения в Империи - Ольга Корлан

— …ван… ты… меня… — голос прорывался сквозь треск и шипение, как голос тонущего, который борется за воздух. — …льван…

Он узнал этот голос. Чар Кронтер. Следователь. Тот, кто расследовал смерть Софии и Танта. Тот, кто помог им с данными о салергинах. Тот, кто…

— Слышу, — отозвался Эльван, хотя не был уверен, что его услышат. — Чар, что случилось?

Помехи усилились. Голос Чара тонул в них, выныривал, снова тонул.

— Ами… — прорвалось сквозь треск. — …засада…

Сердце Эльвана пропустило удар.

— Что с Ами?!

— …умирает… — Голос Чара сорвался, стал глухим, почти неразборчивым. — …координаты… сбрасываю… помоги…

Эльван вскочил с кресла. Экран связи мигнул в последний раз, и на навигационной карте загорелась красная точка — координаты «Цветка Лотоса». А потом связь оборвалась. Насовсем. Только шипение и белый шум.

— Чар! — крикнул он. — Чар, ответь!

Тишина.

Эльван стоял посреди рубки, сжимая кулаки, и чувствовал, как время растекается вокруг него, как патока, — медленно, тягуче, невыносимо.

«Она умирает», — стучало в голове. — «Ами умирает».

Он думал, что знает, что такое страх. Он боялся в камере на «Гнилом Ухе», когда не знал, выберется ли. Он боялся в бою, когда пули пролетали в сантиметре от виска. Он боялся за себя — за свою жизнь, за свою свободу.

Но сейчас он испугался по-настоящему. Впервые в жизни. Потому что боялся не за себя.

Он посмотрел на экран. Точки истребителей приближались — ещё немного, и они возьмут его в клещи. Посмотрел на карту. Координаты «Цветка» — в другой стороне, далеко отсюда. Несколько часов лета, если идти на максимальной скорости. Если не уклоняться. Если не прятаться.

«Если я сейчас уйду в подпространство, — понял он, — они увидят. Они пойдут за мной. Они догонят. И тогда мы оба умрём — и я, и Ами».

Но если он не уйдёт…

Эльван не стал додумывать.

Он сел в кресло, взялся за штурвал. Двигатели завыли, набирая мощность. Системы замигали красным — перегрузка, опасность, невозможность маневра. Он не обратил внимания.

Он рванул корабль вперёд — из тени обломков, на открытое пространство, прямо навстречу истребителям. Те заметили его сразу. Перестроились. Открыли огонь.

Снаряды пронеслись мимо — один, второй, третий. Эльван уходил вверх, вниз, в сторону, не сбавляя скорости. Он не маневрировал для боя. Он маневрировал для ухода. Ему нужно было просто прорваться.

«Оставьте меня, — сквозь зубы, мысленно приказал он, уворачиваясь от очередной очереди. — Оставьте меня, чёрт вас возьми. Я не ваш. Мне нужно к ней».

Первый истребитель взорвался, задев его собственный выстрел — Эльван даже не заметил, когда нажал на спуск. Второй отстал, повреждённый. Третий, четвёртый, пятый — преследовали, не отставая, но он уходил всё дальше. Дальше от станции. Дальше от погони. Ближе к подпространству.

«Ещё немного, — подумал он. — Ещё немного».

Двигатели взвыли на пределе. Панель заискрила. Запах горелой проводки стал невыносимым.

«Ещё немного».

Корабль нырнул в подпространство, и истребители остались позади.

Серая мгла сомкнулась вокруг, и Эльван позволил себе выдохнуть.

Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как дрожат руки — не от страха, от напряжения, которое наконец-то отпустило. Плечо — то самое, раненое, — ныло, давая о себе знать. По лицу текла кровь — мелкий осколок рассек скулу, когда снаряд разорвался рядом с рубкой. Он вытер её тыльной стороной ладони, даже не взглянув.

Координаты «Цветка Лотоса» горели на навигационной карте — красная точка, пульсирующая в такт его сердцу.

«Держись, Ами, — мысленно попросил он, хотя не знал, слышит ли она. Не знал, есть ли ей ещё что слышать. — Держись. Я лечу к тебе».

Корабль нёсся сквозь подпространство, и Эльван смотрел на карту, не отрываясь.

Он бросил задание. Бросил погоню. Бросил всё, ради чего летел сюда.

Но он не жалел.

Потому что Ами была важнее. И он должен был успеть.

Глава 51.2

Подпространство выпустило его через несколько часов, которые растянулись в вечность.

Эльван вынырнул из серой мглы на окраине сектора, где координаты «Цветка Лотоса» обещали найти его — и замер. Экран навигатора мигал красным, показывая обломки. Много обломков. Они дрейфовали в чёрной пустоте, медленно вращаясь, сталкиваясь, разлетаясь — остатки того, что когда-то было кораблями салергинов. Истребители, которые Ами сбила в последнем бою. Их было много — слишком много для одного человека, даже для Воина.

Эльван смотрел на обломки, и внутри него росло холодное, липкое чувство, которое он отказывался называть страхом.

«Она справилась, — сказал он себе. — Она сильная. Она Воин. Она не могла умереть».

Но обломки молчали. И «Цветок Лотоса» молчал.

Эльван нашёл его через несколько минут — маленький, израненный корабль дрейфовал в стороне от основной массы обломков, медленно вращаясь вокруг своей оси. Корпус был пробит в нескольких местах, двигатели погасли, рубка — та, которую он так хорошо знал — зияла чёрной рваной дырой. Стекло экранов разбито, внутренности корабля виднелись сквозь пробоины, как рёбра мёртвого животного.

«Цветок» не отвечал на вызовы. Не подавал признаков жизни.

Эльван подвёл свой корабль ближе, насколько это было возможно. Повреждённый корпус «Цветка» не позволял нормальную стыковку — переходной шлюз его собственного корабля с трудом герметизировался, притираясь к неровной поверхности. Система пискнула, замигала жёлтым, потом загорелась зелёным. Есть контакт.

Он надел скафандр — на всякий случай, хотя воздух в рубке «Цветка» мог ещё оставаться. Взял аптечку. Фонарь. И шагнул в шлюз.

Внутри «Цветка» было темно.

Не той темнотой, которая бывает, когда гаснет свет, а другой — плотной, вязкой, пропитанной запахами. Крови, горелой проводки, страха. Эльван включил фонарь, и луч выхватил из темноты стены, покрытые копотью, пульт, который искрил и потрескивал остатками энергии, кресло пилота…

Ами.

Она сидела в кресле, откинув голову назад, и её лицо было белым — не бледным, а белым, как бумага, как мел, как снег на вершинах гор, которые он видел только на голографических картах. Глаза закрыты. Губы посинели. Рука прижата к боку, пальцы застыли в спекшейся крови, которая уже не текла — засохла, превратилась в чёрную корку.

Осколок торчал из-под рёбер.

Металлический, неровный, с рваными краями. Он вошёл глубоко — так глубоко, что Эльван не мог понять, как она вообще дожила до того момента, как они расстались. Наверное, не дожила. Наверное, она умерла сразу, а всё остальное — её попытки держаться, её движение к панели связи, её последняя мысль — было просто агонией тела,