Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

не говорит о модели экономической. Иными словами, это не полноценный политический проект, а некоторая иллюзия, которая работает только при наличии искаженного сознания значительной части населения. Беда в том, что люди с искаженным сознанием очень часто ведут себя крайне неадекватно.

А если вернуться к экономическим аспектам, то все политические проекты в рамках господства банкиров были построены на повышении уровня жизни населения. И не только базовых проектных стран, так называемого золотого миллиарда, но и всех остальных, кто к этому проекту присоединился. То есть фактически искажение сознания работало только в рамках реального повышения уровня жизни населения.

При этом, разумеется, отдельным региональным элитам разрешалось грабить свое население, но часто их активность в этом направлении ограничивали (например, в странах Восточной Европы). Впрочем, в Латинской Америке не так – видимо, наличие олигархов там считается исторической традицией. Главное тут в том, что местным элитам, присоединившимся к «Западному» проекту, разрешали капитализировать активы своей страны в чужой (Бреттон-Вудской) модели. И доходы от этой капитализации намного превышали ту часть, которую можно было взять «натурой» в своей стране.

Соответственно, элитам новых стран, приведших свои государства в состав «Западного» проекта, было чрезвычайно выгодно оставлять их там и далее. Поскольку выход из проекта и/или смена элит (второе пока встречалось чаще, чем первое) означал смену собственников капитализированных активов, которые формально находились на территории этих стран. Что автоматически вело к резкому сокращению богатства.

Типичный пример – история акционеров ЮКОСа. Хотя они довольно много успели вывезти из украденных активов и частично сохранили собственность в России, тем не менее их «вес», выраженный в капитализации официально принадлежащих им активов, резко сократился. Что и вызвало такую колоссальную их активность в части попыток вернуть ситуацию назад. К слову, к ним были серьезные претензии и на Западе, и вот почему.

С точки зрения элиты «Западного» глобального проекта часть полученных доходов (в том числе и от капитализации активов) должна была быть направлена на повышение уровня жизни населения. Оно не должно было чувствовать, насколько сильно присоединение к «Западному» проекту ведет к проблемам на национальном уровне. В странах Восточной Европы это получилось (на первом этапе), с российскими олигархами вышла осечка, их жадность и наглость превысила все разумные пределы. В результате чего появление команды Путина, который вначале рассматривался как разумная альтернатива «семибанкирщине» в рамках «Западного» глобального проекта, привело к острой политической схватке.

Сегодня сложно говорить, как бы повел себя Путин, если бы получил поддержку из Вашингтона и Лондона, но в реальности элиты Запада поддержали привычных олигархов. Скорее всего, свою роль сыграли и коррупционные связи, коррупция тут работала в обе стороны, на сегодняшней Украине это очень хорошо видно. Но факт остается фактом: «команда Путина» стала рассматривать варианты развития России вне рамок «Западного» глобального проекта.

Если бы с ним все было хорошо, то, скорее всего, ничего бы не получилось, и дело бы закончилось сложным компромиссом. Но описанные выше проблемы мировой системы капитализма, выраженные в Бреттон-Вудской финансовой системе, привели к тому, что количество стран, которые стали рассматривать для себя альтернативные долларовым финансовые модели, сильно выросло. Это хорошо было видно на саммите БРИКС, который состоялся в октябре 2024 года в Казани.

И теперь можно возвратиться к базовой линии настоящей книги. Беда всей модели расширения проектного управления «Западного» ГП в том, что вначале повышение уровня жизни населения осуществлялось за счет углубления разделения труда на все более и более расширяющихся рынках. А вот затем, как это было показано выше, этот же эффект расширения воспроизводственного контура (фактически экономики единого «западного» контура, альтернативных не осталось) получался уже за счет эмиссионного стимулирования спроса.

Рис. 73. Долларовая денежная масса в США

Некоторое повышение уровня жизни населения нужно было еще и для того, чтобы оно стало поддерживать внешние силы против сильных страновых элит. Поскольку последние все время пытаются сохранить некоторую самобытность и самодостаточность контролируемых ими экономик. Просто потому, что иначе для них просто исчезает питательная среда. Ну а доминирующий глобальный проект пытается эти страновые (национальные) элиты задушить, в том числе путем разделения больших стран на маленькие. Особенно если исторически они были носителями альтернативных глобальных проектов.

Так, последние десятилетия активно уничтожали элиту Католического глобального проекта, про элиту «Красного» проекта даже говорить нечего. А вот чисто националистические структуры в малых странах, в которых возрождение альтернативных ГП невозможно, наоборот, поддерживают (например, в государствах Прибалтики или Средней Азии). Поскольку они выступают противовесами влияния потенциальных противников.

К слову, сейчас представители евроатлантических элит активно поддерживают турецкий проект «Единого Турана». И никто уже не вспоминает, как Великобритания активно разрушала его предшественника, Османскую империю, чуть больше 100 лет назад. А все дело в том, что Россия сегодня для евроатлантистов кажется более страшным противником, чем Турция. Но, если последняя будет усиливаться, ее ждет участь Османской империи.

Очень важным в текущем моменте является вопрос об устойчивости финансовой системы и стерилизации избыточной денежной массы. В этой книге он частично рассматривается, но не забудем: в финансовом секторе добавленная стоимость не образуется, она финансовыми технологиями лишь перераспределяется. Значит ли это, что рост воспроизводственного контура (а он растет, поскольку производится все больше и больше продукции, которая потребляется обществом) теоретически может быть вполне устойчивым?

Ответ на этот вопрос, пусть в косвенном виде, был дан выше. Попробуем его сформулировать явно. Для того чтобы воспроизводственный контур экономической системы постоянно увеличивался (пусть и ограниченными темпами), должен расти спрос. Но если в дело вступают объективные ограничения (начинается ПЭК-кризис), то спрос можно стимулировать за счет эмиссии. Казалось бы, вот добавленная стоимость, в чем вопрос? А в том, что в такой ситуации рост совокупного долга должен существенно опережать масштаб роста воспроизводственного контура. Как в сказке о стиральной машине. Финансовые инструменты могут перераспределять долг ее главного героя, но кто-то должен все время этот долг рефинансировать.

Вопрос. А можно ли перестать этот долг рефинансировать? То есть выдавать главному герою кредиты, которые обеспечивают частичное погашение долга, с тем чтобы его часть он выплачивал из своих «старых» доходов и тем самым сокращал его общий объем? Да, при этом масштаб выплат может стать некомфортным, но ведь до того много лет все было иначе. Можно же немного и потерпеть!

Это тот сценарий, который денежные власти США, а за ними политики называют «мягкой посадкой». Как показывает модель из главы 24, этот вариант проходит, если объем долга не превышает некоторого объема от ВВП. Хотя и в этом случае на фоне падающего спроса экономика будет