Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

Главным реаниматором такой схемы на современном этапе стал Иудейский глобальный проект, и реализован он был в рамках Британской империи XIX века. До того правила в колониях определяла Британская Ост-Индская компания, и она была типичным представителем концепции менял. А вот дальше ситуация стала принципиально меняться. Связано это с изменением правящей в Великобритании элиты в XIX веке и закончилось закрытием Британской Ост-Индской компании в 1874 году. Но закрыта была не только компания, которая практически создавала английскую колониальную систему, принципиально изменилась и финансово-экономическая модель.

В Британской империи были в ходу два типа валюты: бумажные деньги (фунты стерлингов) и золотые монеты (соверены). При этом первые использовались только на Британских островах и были запрещены к вывозу за их пределы в границах Британской империи (эта ситуация неоднократно отмечалась в литературе, например у Джека Лондона). Вторые ходили в колониях. При этом промышленное производство в колониях было запрещено и для получения любой промышленной продукции (например, используемой для горнодобывающей отрасли или производства сельского хозяйства) нужно было делать заказы в метрополии.

При этом цены на эту продукцию определялись именно в метрополии, никакого рынка этой продукции не было и быть не могло. Поскольку не могло быть альтернативных поставщиков. Кстати, не исключено, что именно эта ситуация стала причиной революции в будущих США в конце XVIII века, хотя на тот момент эта модель в Великобритании не была еще выстроена до конца. Как раз потому, что в то время элита Великобритании воспринимала мировую экономику с позиции менял.

Но ко второй половине XIX века задача была решена, система полностью выстроена. Правда, с потерей США. И дальше она успешно развивалась (до того момента, как стало невозможно дальнейшее расширение, в полном соответствии с изложенной выше теорией). Причем вначале в мире была только одна система (воспроизводственный контур), которая эту модель применяла. А потом появилась вторая.

И это очень важный момент, который, в частности, дает основания считать, что политика СССР во многом находилась под контролем Лондона. Дело в том, что второй мировой империей, которая была выстроена в логике оценщиков, был как раз СССР. Но как же так получилось? И в чем была разница между ними?

Дело в том, что экономическая модель Карла Маркса была построена как раз на контроле над ценами. Точнее, Маркс вообще хотел отменить деньги и перейти к прямым товарным обменам. Но здесь уж точно невозможно обойтись без государства, которое должно более или менее точно определять ценовые пропорции. То есть de facto иметь монополию на контроль над рынками.

То есть это куда более жесткая с точки зрения контроля модель, чем была в Британской империи. Более того, если в последней, хотя бы в метрополии, можно было говорить о конкуренции и частном давлении на рынках, то в СССР такое было практически невозможно. Практически – потому что в рамках административно-политического управления очень многие вопросы можно было решать. Другое дело, что непосредственно к экономике эти методы имели отдаленное отношение.

Дальше можно уйти в очень серьезные вопросы, поднимающие реальную роль Маркса, его зависимость от правящей на тот момент в Великобритании элите Иудейского проекта, и ее участие в его финансировании. А также о целях разработки теории Маркса, которая de facto обеспечила разрушение континентальных империй Евразии в интересах Великобритании.

Мое мнение состоит в том, что была сделана попытка через теорию Маркса взять под контроль «Красный» проект как инструмент колоссальной разрушительной силы. Однако этот проект не был реализован в полном объеме, поскольку, с одной стороны, в 1936 году власть в Лондоне перехватил проект «Западный», а с другой – советский вариант «Красного» проекта вывел из марксистской догматики Сталин. Правда, Хрущев и Брежнев попытались его вернуть, но в результате только разрушили СССР. В любом случае в очередной раз стало понятно, что попытки манипулировать идеями проектного масштаба приводят к результатам, неожиданным для исходных авторов, но все равно находящимся в рамках развития самих проектов.

К сожалению, описанная в предыдущих абзацах чрезвычайно интересная тема выходит за рамки настоящей книги. Может быть, когда-нибудь я к ней и вернусь. А сейчас нам надо обратиться к третьей концепции «богатства из ничего», цивилизации «процентщиков».

Здесь, в общем, с точки зрения описания самой идеи даже говорить особо ничего не надо. Можно напомнить, что уже Иудейский проект ограничивал ростовщичество в части «своих» («не давай в рост брату твоему»), хотя и разрешал это делать в отношении «чужих». Что, кстати, и привело в конце концов к уникальной роли евреев в западноевропейской цивилизации. А вот другие авраамические религии уже запрещали ростовщичество вполне жестко, о чем я уже писал.

Можно вспомнить и ранних римских императоров, отчаянно боровшихся с ростовщиками, можно вспомнить график масштаба финансового капитала в мире, который проводился выше на страницах этой книги. Политически можно посмотреть на схватку политических сил в Великобритании, представляющих «Западный» проект (Лиз Трасс, Риши Сунак) и Иудейский (Борис Джонсон и Кир Стармер). Но главное в другом.

Но сначала отметим одно важное обстоятельство. Темпы экономического роста, которые дают эти три модели, принципиально различаются. Первая – самая медленная, вторая существенно быстрее, особенно в советском варианте, третья – самая быстрая. И именно это позволило США (базовой стране «Западного» глобального проекта) победить в «соревновании двух систем» СССР (базовую страну «Красного» глобального проекта).

Правда, до тех пор пока уровень жизни населения был на втором месте по сравнению с темпами научно-технического прогресса, то есть до тех пор, пока в СССР хорошо помнили тотальную нищету прежних времен, оба проекта шли «ноздря в ноздрю». Но, как только народ начал мечтать о «красивой жизни» (на голливудских примерах), экономические проблемы дали о себе знать. Впрочем, эту тему мы уже обсуждали.

Почему я вообще стал рассматривать этот вопрос в книге об экономической теории и теории современного кризиса? Причин как минимум две. Первая в том, что одно дело, когда есть доминирующая модель (которую контролируют процентщики), которая всех конкурентов зажимает и ограничивает. А совсем другая ситуация, когда ее доминирующая роль резко ослабевает. И это делает практически невозможным существование некоторых связей и объединений, которые не так давно были привычными и казались практически вечными.

Процентщики и оценщики, оценщики и менялы могут объединяться в рамках доминирования одной из систем. Британские колонии в Америке (будущие США) в XVII–XVIII веках жили в рамках логики менял, как и их метрополия. В ХХ веке доминирующие процентщики жестко ограничивали оценщиков, достаточно вспомнить проблемы компании De Beers в США. Но сейчас-то ситуация принципиально изменилась, и как