Ловушка идентичности - Яша Мунк

–

До этого момента в книге рассказывалось о двух судьбоносных преображениях. В первой части я показал, как изменение характера левой идеи за последние полвека привело к возникновению «идентитарного синтеза», который к 2010 году занял прочные позиции во многих университетах. Во второй части я объяснил, как популяризированная версия этой теории просочилась за стены академии и начала оказывать колоссальное влияние на нормы и убеждения, определяющие жизнь людей в Великобритании и особенно в США.

В следующей части книги я перейду к совершенно иной задаче: оценке ключевых утверждений сторонников и популяризаторов идентитарного синтеза. Может ли применение этой концепции к широкому ряду вопросов, включая свободу слова и культурную апроприацию, сделать мир справедливее? Или же – что я и попытаюсь доказать – эти идеи скорее окажутся опасными и контрпродуктивными?

Ключевые выводы:

• После победы Дональда Трампа на выборах миллионы людей вышли на протесты против его администрации. Когда надежды на его скорое отстранение от власти угасли, небольшое число активистов перенаправило гнев на свое непосредственное окружение, атакуя тех, кто, по их мнению, отходил от новых прогрессивистских ценностей.

• Исследования показывают, что люди в высшей степени подвержены групповому давлению. В результате коллективных обсуждений единомышленники нередко приходят к более радикальной позиции, чем та, которой изначально придерживался каждый из них. Несогласные внутри группы играют крайне важную роль, помогая избегать радикализации суждений. При обычных обстоятельствах группы приветствуют внутреннюю критику, однако подвергнувшись внешней угрозе, они начинают не доверять несогласным или даже подавлять их.

• Динамика группового поведения помогает объяснить, почему после победы Трампа многие институты начали проявлять нетерпимость к любому несогласию с основными положениями идентитарного синтеза. Обоснованно чувствуя угрозу со стороны новой администрации, они обвиняли любого внутреннего критика в предательстве или саботаже. Во многих организациях и учреждениях воцарился идентитарный догматизм.

• Интеллектуальную надстройку для этого догматизма обеспечили два популярных автора. Согласно первому из них, Ибраму Кенди, человек в обязательном порядке является либо расистом, либо антирасистом. Эта предпосылка позволила с легкостью обвинять в предвзятости любого, кто был несогласен с его рецептами борьбы с несправедливостью. А по мнению второй мыслительницы, Робин Дианджело, любое отрицание того, что все белые – расисты, продиктовано исключительно эгоистичной нуждой отвергать правду. Эти суждения помогли превратить популяризированную версию идентитарного синтеза в нефальсифицируемую теорию: во многих кругах любое публичное несогласие с ней стало рассматриваться как свидетельство против самого себя. Идентитарный синтез окончательно стал мейнстримом.

Часть III. Изъяны идентитарного синтеза

Весной 2019 года в одной из государственных школ Флориды состоялось культурное мероприятие в стиле «покажи и расскажи». Школьникам предложили прийти в одежде, приготовить блюдо или принести какой-нибудь предмет, который бы символизировал наследие их предков и имел для них личное значение.

Один из учителей, выходец из Нигерии, нашел способ наглядно представить свою культуру. Он предложил своим нескольким любимым ученикам, двое из которых были белыми, нарядиться в традиционные одежды его племени. Ученики с энтузиазмом согласились.

Однако появление белых учеников в предоставленной учителем одежде было воспринято в штыки. Одноклассники обвинили их в «культурной апроприации». Некоторые учителя – в издевке над африканской культурой. Учеников вызвали к директору.

Их учитель сделал все возможное, чтобы заступиться за них. Он уверял директора, что это была его идея. Одежды были частью его собственной культуры. Если он сам воспринимал этот жест как честь, то почему кто-то, вообще не имеющий отношения к его племени, должен чувствовать себя оскорбленным?

Директор была непреклонна. По ее мнению, надев традиционную африканскую одежду, белые ученики совершили оскорбительный акт культурной апроприации. Независимо от того, что их учитель сам им это предложил, они должны были понимать, на что идут. Учеников отстранили от занятий[507].

Этот случай является лишь одним из множества примеров того, как идентитарная популяризированная идеология трансформирует господствующие в мейнстримном обществе нормы и идеалы. В этой части книги я подвергну критическому рассмотрению пять воплощений идентитарного синтеза, представляющих из себя концепции, совокупности норм и политические модели. Они наглядно иллюстрируют текущие изменения, которые отражаются на всем – от обычных школ до государственных учреждений. Именно они – хотя ими дело и не ограничивается – дают наиболее четкое представление о том, как может выглядеть мир, перестроенный по принципам, которые многие прогрессивисты вывели из идентитарного синтеза[508].

Эти пять воплощений идентитарного синтеза уже сейчас меняют ключевые институты общества. У всех пяти есть интуитивная притягательность, поскольку они поднимают реальные проблемы, связанные с подлинной несправедливостью. Однако ни одно из них, в конечном счете, не способно устранить те причины, которые лежат в основе этих проблем. Скорее они дискредитируют те цели, которым, по утверждению, призваны служить. Они – часть ловушки, расставленной идеологией, из которой они проистекают. Вот как они звучат:

1. Позиционная теория: Представители различных групп никогда не смогут по-настоящему понять друг друга. Поэтому те, кто обладает сравнительными привилегиями, должны уступать политическим требованиям тех, кто занимает сравнительно более маргинализированное положение, и опираться на их интерпретацию фактов.

2. Культурная апроприация: Культурные продукты и артефакты – от уникальных стилей одежды до традиционных кулинарных рецептов – принадлежат определенным группам (или должны принадлежать им). Это накладывает ограничения на то, каким образом люди, не принадлежащие к этим группам, могут их использовать.

3. Ограничение свободы слова: Государство должно принимать законы, препятствующие дезинформации и защищающие меньшинства от оскорбительных или предвзятых высказываний. Даже когда дело касается форм выражения, которые остаются законными, общество должно поощрять «культуру последствий» («consequence culture»), побуждая людей воздерживаться от высказывания мнений, которые могут показаться кому-то оскорбительными.

4. Прогрессивистский сепаратизм: Социальные и образовательные институты должны поощрять людей идентифицировать себя с этническими, расовыми, религиозными, сексуальными и гендерными группами, к которым они принадлежат. Пространства, предназначенные только для представителей определенных групп, могут сыграть важную роль в развитии их политического сознания и противостоянии системной несправедливости.

5. Расово чуткая государственная политика: Чтобы устранить устойчивые социально-экономические неравенства, государство должно предоставлять преимущества исторически дискриминируемым группам. В соответствии с этой логикой, необходимо применять «расово чуткие» меры, такие как приоритетное предоставление медицинских ресурсов представителям маргинализированных меньшинств, что подразумевает неравное отношение к людям в зависимости от их групповой принадлежности.

Многие из этих позиций обоснованы рационально и отражают подлинные потребности. Например, представители маргинализированных групп действительно сталкиваются с несправедливым отношением, которое большинству трудно заметить. Однако ошибочно полагать, будто для достижения справедливости необходимо отказаться от таких фундаментальных принципов, как свобода слова или стремление к взаимопониманию между людьми разных рас