Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Эта запредельная эксплуатация деревни приводила к деградации сельских районов страны, подрывая производительные силы колхозов и совхозов и их возможность кормить страну. В 60-е годы значительно увеличился поток ресурсов в обратном направлении – из города в деревню. Однако ее истощенный организм плохо усваивал полученные средства; бесхозяйственность, царившая на селе, производила угнетающее впечатление. Не слишком высоким был уровень производства в так называемой легкой и пищевой промышленности, хотя именно эти отрасли давали большую часть средств в бюджет страны. Отставала от мирового уровня и советская добывающая промышленность, хотя экспорт сырья являлся главным источником валютных поступлений для государства. Металлургическая промышленность и машиностроение были, как я думаю, более продвинутыми в экономическом и техническом отношении. Большинство предприятий в этих отраслях создавались в годы первых пятилеток, многие из них считались символами индустриальной мощи страны. Однако общий уровень и в этих отраслях был все же ниже, чем в аналогичных отраслях Западной Европы и США, что видно при сравнении качества и ассортимента производимой продукции.

Мне не приходилось знакомиться с работой секретных военных заводов или предприятий космической отрасли. Однако те, кто хорошо знал работу главных отраслей ВПК, свидетельствовали, что уровень производства и качество продукции здесь были вполне сравнимы, а порой и выше, чем на аналогичных предприятиях Запада. На предприятиях ВПК работали миллионы наиболее квалифицированных рабочих страны. В оборонных отраслях были заняты лучшие инженерно-технические кадры. В многочисленных научных институтах и конструкторских бюро работали сотни тысяч ученых всех специальностей. Здесь были сосредоточены громадные материальные ресурсы и стратегические резервы Советского Союза. Отбор молодежи для работы в научных институтах и на предприятиях ВПК происходил по всей стране. Через систему специальных конкурсов и олимпиад выявлялись одаренные школьники, которые переводились затем в специальные школы или в привилегированные школы-интернаты. Обучение шло здесь по специальным программам и в качестве учителей преподавали ведущие ученые страны. Военно-промышленный комплекс уже тогда понимал, что самыми прибыльными вложениями являются в конечном счете вложения в разумную подготовку кадров, то есть в человека.

Известно, что и в западных странах производство современных видов оружия и космических систем в очень малой степени строится на основе рыночных принципов. Этому мешает сам характер продукции. Переход к новым системам межконтинентальных ракет и космических комплексов, а также создание новых поколений атомных подводных лодок, бомбардировщиков или авианосцев требуют не менее пятнадцати-двадцати лет. Производство танков, бронемашин и вертолетов нового типа нуждается в сроках от восьми до десяти лет. И по срокам, и по масштабам подобное производство нельзя обеспечить без научно обоснованного планирования, без широкой кооперации разных отраслей и без крупных ассигнований из бюджета. К тому же государство является единственным заказчиком и потребителем основной части военной продукции. Конкуренция есть и в этой отрасли, но она происходит не столько между крупными компаниями, сколько между крупными странами, и поэтому действие рыночных законов здесь ограничено. Конечно, производство атомных бомб, ракет и авианосцев не обогащает страну, это было обузой и для Соединенных Штатов, и для Великобритании или Франции. Успешное развитие Германии и Японии не в последнюю очередь связано с тем, что этим странам было запрещено иметь крупную армию и производить наступательное оружие и оружие массового поражения. Но и в других странах Запада производство вооружений не вело в 60—80-е годы к свертыванию или торможению производства товаров народного потребления, здесь удавалось получать как «пушки», так и «масло». Так, например, в Соединенных Штатах, при огромных масштабах имеющегося здесь производственного потенциала, производство вооружений позволяло сократить хроническую безработицу, включить в работу незагруженные мощности и даже расширить производство товаров народного потребления за счет увеличения платежеспособного спроса рабочих и служащих. На поддержание американского ВПК уходило не более 10 процентов валового национального продукта. Конечно, было бы полезнее использовать эти средства на другие цели, например на финансирование экологических программ, но слишком большого беспокойства по этому поводу у президента и Конгресса США не наблюдалось. В развитых капиталистических странах никогда не имелось такого различия в организации, в уровне и в технологии производства и в качестве продукции в разных отраслях народного хозяйства, какое имелось в СССР и сохранилось в Российской Федерации. Доходы, полученные фермерами, вкладывались здесь в сельское хозяйство, а не изымались принудительно для строительства крупных металлургических заводов. Конкуренция требовала, чтобы к производству обуви, парфюмерии, легковых автомобилей или продуктов питания фирмы относились даже с большей серьезностью, чем к производству танков и бомбардировщиков. Совершенно иная ситуация складывалась в СССР и России. Содержание огромных Вооруженных сил и производство современного вооружения происходило у нас за счет ущемления и ограничения мирных отраслей экономики и ослабления ее общего потенциала и возможностей роста. Военное производство как раковая опухоль истощало советскую экономику, которая все более и более приобретала черты чисто военной экономики. С таким положением надо было кончать, однако было бы нелепостью переносить на российскую почву модели реформ, которые не исходили из российских реальностей. В нашей стране следовало разрабатывать различные по методам и срокам планы и модели реформ для сельского хозяйства и для легкой промышленности, для добывающих отраслей и для энергетики, для транспорта и для тяжелой промышленности. Особого внимания и осторожности требовало реформирование ВПК. Этими различиями пренебрегли, что и предопределило неудачу наших рыночных реформ.

При проведении перестройки Горбачев пользовался советами таких известных академиков-экономистов, как Л. Абалкин, С. Шаталин, А. Аганбегян, Н. Петраков и др. Ельцин окружил себя молодыми, но малокомпетентными экономистами, неизвестными в научных кругах и не имевшими опыта работы в государственных структурах в масштабе всего народного хозяйства. А между тем в России имелась еще одна школа экономистов, возглавляемая недавно умершим академиком Юрием Ярёменко. Печать называет его даже классиком экономической науки, но только в некрологах. В конце 80-х годов вся страна обсуждала очерки Николая Шмелева, Юрия Черниченко, Гавриила Попова, Василия Селюнина, Андрея Нуйкина, даже Ларисы Пияшевой. Но многие из нас узнали о Ярёменко только после его смерти. Он вел глубокие исследования и создавал наиболее обоснованные прогнозы, но, к сожалению, пренебрегал публицистикой и не считал нужным бороться за продвижение в жизнь своих разработок. Его книгу «Структурные изменения в социалистической экономике» считают самым серьезным анализом экономики послевоенной эпохи. Но эта книга написана специальным языком и трудна для понимания неспециалистами, к которым можно отнести всех лидеров СССР, КПСС и Российской Федерации.

Ярёменко не был обойден должностями и званиями. Он многому научился в научных учреждениях Госплана и еще в 70-е годы стал одним из руководителей Центрального экономико-математического института АН СССР. В 1986 году Ярёменко возглавил Институт экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР. На XXVII съезде КПСС он был избран членом ЦК КПСС, некоторые его статьи были опубликованы