Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Я помню, какая скука была написана на лицах молодых людей, сидевших в президиуме. Они и не задумывались о программе государственных инвестиций. Еще меньше они заботились о семьях увольняемых. Не от жестокосердия. Просто им не пришло в голову, что реформа таких ужасающих размеров, беспрецедентная, сложнейшая, могла быть реализована при условии поддержки если не большинства (что было практически невозможно), то хотя бы значительной части населения. Я был поражен невразумительностью их ответов. Только что созданное Борисом Ельциным правительство не имело ни малейшего понятия о том, что такое промышленная конверсия страны. Юное правительство ее просто не предусматривало»[364].

По свидетельству Дж. Кьезы, далеко не все международные экономические организации были согласны с рекомендациями МВФ и той группы экспертов, которые были направлены из западных стран в Россию. Исследование Всемирного банка, проведенное в начале 1992 года, утверждало, что государство должно было играть центральную роль по меньшей мере в четырех областях, имевших первостепенную важность для перехода к рынку и капиталистической экономике. Это: а) соблюдение социального равенства, гарантирующего общественную стабильность, необходимую для продвижения реформы; б) поддержка частного сектора через четкие программы и антимонопольную деятельность; в) сохранение отделенного от международного внутреннего рынка с защитой его слабых структур от предсказуемого натиска слишком могущественных иностранных инвесторов; г) контроль над ключевыми элементами финансовой политики. «Эти советы Всемирного банка, – заявляет Кьеза, – который нельзя заподозрить ни в глупости, ни в марксизме, помогают отмести раз и навсегда мнение, согласно которому критика “реформаторской” модели Ельцина означает в лучшем случае непонимание законов рынка, а в худшем – скрытые коммунистические симпатии»[365].

Многие предприятия ВПК еще в 80-е годы расширил и производство гражданской продукции. В конце 1989 года я знакомился с опытом крупного предприятия по производству танков и бронетранспортеров, которое наладило производство оборудования для небольших молочных заводов. В декабре 1990 года усилиями Госплана СССР была подготовлена и утверждена «Государственная программа конверсии оборонной промышленности и развития производства гражданской продукции в оборонном комплексе на период до 1995 года». Но уже через год не было ни Госплана, ни Советского Союза, для предприятий которого была разработана эта программа. Еще осенью 1991 года перестала существовать вся созданная за десятилетия система государственного управления не только экономикой страны в целом, но и такой хорошо организованной ее частью, как оборонная промышленность. Ни Комитет по оборонным отраслям, ни отделы Министерства экономики России не получили даже десятой части тех средств административного воздействия, материальных ресурсов и кадров, которые необходимы для организации и руководства военным производством. Попытка наладить это руководство через Министерство обороны РФ и систему госзаказа не могла не кончиться неудачей. Хотя Верховный Совет Российской Федерации еще 20 марта 1992 г. принял Закон «О конверсии оборонной промышленности в Российской Федерации», никто этот закон не выполнял и не собирался выполнять. К тому же Министерство обороны России не имело и до сих пор не имеет достаточных средств для обновления и закупки необходимой Вооруженным силам военной техники.

Механически сократив государственный заказ на продукцию оборонной промышленности и ликвидировав Министерство оборонной промышленности, правительство Ельцина – Гайдара нанесло тяжелый удар по предприятиям ВПК, вынудив их бороться за свое выживание в одиночку. Но еще больший удар был нанесен почти по всем гражданским отраслям промышленности, опирающимся на ресурсы и кадры ВПК, лишив их возможностей модернизации и кооперации. В результате целые отрасли легкой промышленности и машиностроения, не сумев перестроить свою работу, были почти уничтожены западной конкуренцией. Но именно оборонные предприятия вместе с сырьевыми отраслями и теневой экономикой продолжают и сегодня держать на плаву российское народное хозяйство.

Конечно, России не требуется сегодня пятимиллионная армия и самое крупное в мире после США производство военной техники. Однако почти любое военное производство за четыре-пять лет можно перестроить на производство высокотехнологичной мирной продукции, хотя без поддержки государства такую работу выполнить очень трудно, а в ряде случаев и невозможно. Завод по производству нейтронных боеприпасов – это все же не трикотажная фабрика. И если такой завод не получает новых заказов, позаботиться о его судьбе должно государство. Невозможно себе представить, что государство способно оставить без поддержки и помощи десятки предприятий, уникальных по своему кадровому, научно-техническому и производственному потенциалу. И тем не менее, по большому счету, о судьбе оборонного комплекса промышленности как целого и о выживании его отдельных предприятий государство в 1992–1995 годах думало очень мало. Легче было выжить в новых условиях оборонным предприятиям машиностроительного профиля, расположенным в крупных городах и выпускающим продукцию разнообразного назначения. Гораздо труднее было решить проблемы узкоспециализированных предприятий, размещенных в отдаленных районах или в закрытых городах. Особенно тяжелая обстановка сложилась в Приморье, где и сегодня сохраняется самая большая в России концентрация войск и где имеется множество военных, судостроительных и судоремонтных предприятий. Кто может и должен решить судьбу предприятий далекого города Арсеньева, где было налажено производство противокорабельных ракет «Москит» и вертолетов «Черная акула»? Как жить в городе, где объемы промышленного производства по сравнению с 1991 годом сократились до 6 процентов?

Конверсия на предприятиях ВПК все же происходила и даже расширялась в последние годы, хотя этот процесс шел медленно и недостаточно эффективно. Заводы по производству атомных подводных лодок заняты не только их ликвидацией и утилизацией. Избавленные от ракетно-ядерного оружия огромные субмарины предполагается использовать в качестве транспортных кораблей на наших северных морях. Создаются и небольшие прогулочные подводные лодки для туристов. Разобрать и утилизировать ядерные боеголовки оказалось не намного легче и безопаснее, чем их изготовить. Китай и Индия, Индонезия и Малайзия, Сингапур и Арабские Эмираты покупают самые лучшие в мире российские танки и военные самолеты, а также другие виды оружия. О желании закупать продукцию российского ВПК заявляли уже некоторые из стран Латинской Америки и Республика Кипр. Военные ракеты и ракетодромы используются для коммерческих запусков десятков спутников самых различных стран, включая и Соединенные Штаты. «Российская газета» начала недавно сбор средств на уже разработанную НПО «Молния» программу МАКС. По расчетам, запуск орбитеров-космопланов «Молния» будет намного дешевле аналогичных американских программ, он окупится через три года, а затем станет приносить немалые прибыли. Коммерческое использование космоса только начинается, и у России имеются все возможности обеспечить здесь свой приоритет.

Продолжается жизнь и работа в тех шестидесяти особых муниципальных образованиях с высочайшей концентрацией научно-технического потенциала, которые принято сегодня называть «наукоградами». Эти ранее «закрытые» и секретные города, входившие в системы Министерства среднего машиностроения, Министерства атомной энергетики и промышленности и Министерства обороны, обладают уникальной научно-производственной и экспериментальной базой. Оборудование расположенных здесь институтов обошлось стране в десятки миллиардов долларов. Здесь и сегодня проживает более трех миллионов человек. Пренебрежение судьбой и работой этих