История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

линия богатства, по-видимому, в 10 раз (1000 %) превышает медианное богатство, что приводит к оценкам представленности богатых в диапазоне от 1 до 10 % населения – в удобной близости к верхним процентилям, обычно используемым для изучения доли богатства богатых19.

Упомянутые выше относительные показатели будут систематически рассмотрены в главе 2, с обзором имеющихся количественных данных о представленности богатых и их контроле над совокупными экономическими ресурсами. К ним мы также будем постоянно прибегать и далее всякий раз, когда возникнет необходимость предоставить некоторую дополнительную количественную оценку, например, относительного состава богатых (глава 7). Однако во многих случаях доступна лишь информация о самых богатых вообще. Иногда они определяются как еще меньшие процентили (скажем, верхние 0,01 % шкалы распределения богатства), но чаще они устанавливаются в абсолютном выражении, принимая за основу их богатство, измеренное в соответствующих исторических валютах (скажем, в долларах США 1892 года) или, реже, конвертированное в сегодняшние валюты. Это различные «списки богачей» – такие как списки миллиардеров Forbes, – ставшие доступными в некоторых западных странах начиная с XIX века и получившие особенно широкое распространение в последние десятилетия. При использовании этой ценной для данного исследования информации мы постараемся уточнять, какой процентиль соответствующего общества выделяется путем принятия конкретного абсолютного порога. Рейтинги богачей – лишь один из многих источников исторических данных, используемых в книге.

Обзор исторических источников для изучения богатства и богатых

Историкам и экономистам, имеющим опыт работы в архивах и изучения оригинальных рукописных документов многовековой давности, знакома радость открытия неизвестных до той поры науке страниц. Именно это произошло с автором данной книги холодным зимним утром примерно 20 лет назад во время одного из регулярных визитов в городской архив Ивреи (небольшой город в Пьемонте на северо-западе Италии), когда он запросил для ознакомления документ, значившийся в каталоге как перепись населения за 1613 год – то есть задолго до того, как администрация европейских стран Средневековья и Нового времени начала проявлять известный интерес к учету населения с целью выяснить, что за люди находятся в их ведении. Как выяснилось, документ (большая книга в кожаном переплете) действительно существует и дата в каталоге архива верна. Но это оказалась не просто перепись населения, а нечто более содержательное: список всех домохозяйств в Иврее с подробной информацией об их «недвижимом имуществе, включая феодальную собственность, мельницы, печи или топки для обжига, кредиты, экономическую деятельность, ремесла, капиталы, конторы, домашний скот и продовольственные запасы»20. Другими словами, от жителей города требовалось предоставить подробную информацию о каждой составляющей своего имущества – и они, в общем и целом, подчинились.

Конечно, не все то золото, что блестит, и практическое применение этого исторического источника сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Узнать, например, что некто Антонио Рессиа, владелец гостиницы Croce Bianca («Белый крест»), владел четырьмя кобылами, одной свиньей и запасом продовольствия, составлявшим 14 мешков пшеницы и около 1000 литров вина (предположительно, для деятельности гостиницы, поскольку запасы вина классифицируются источником как инвестированный капитал), было, конечно, интересно, но никаких указаний на денежную стоимость этих активов не приводится. К счастью, кредиты и долги Антонио были должным образом оценены (его чистая задолженность была отрицательной в 125 скудо), равно как и его недвижимость. Несмотря на трудности использования, пьемонтская «перепись» 1613 года ценна тем, что дает обзор всех составляющих богатства общества раннего Нового времени, так что далее она иногда будет использоваться в качестве источника примеров и идей. В общем, много лет назад этот источник подстегнул во мне интерес к изучению исторического распределения экономических активов, а в особенности того, кем были богатые в доиндустриальной среде, – так что, в некотором смысле, его неожиданное открытие способствовало появлению этой книги. Однако для целей данной главы необходимо ответить на следующие вопросы: почему этот источник вообще существовал и почему он ранее не был известен ученым? Физический документ, хранящийся в архиве Ивреи, представляет собой копию, сделанную с оригинала после его составления, и содержит письмо от центральных властей Савойского государства21, которое было разослано всем общинам Пьемонта с требованием собрать вышеупомянутую информацию и отправить ее в столицу государства – Турин. Таким образом, найденный в Иврее документ является локальным результатом крупномасштабной и исторически совершенно исключительной попытки собрать подробную информацию об общем богатстве всех наличествующих в государстве домохозяйств. Удивительно, но до этой моей находки в архиве Ивреи данная акция была совершенно неизвестна современной науке. Более того, тщательные поиски в центральных архивах Турина не выявили никакой информации, касающейся «переписи» 1613 года, словно ее и вовсе не было. Лишь годы спустя в рамках крупномасштабного исследования распределения богатства в Северной Италии, потребовавшего систематического изучения местных архивов Пьемонта, нашлись и другие примеры: документы еще о двух городах, Монкальери и Сузы, а также о части Турина. Это также были копии оригиналов, отправленных в Турин (и утраченных)22.

Тот факт, что первоначальные записи не сохранились и что в архивах столицы бывшего государства не удалось найти никакой дополнительной информации, говорит о том, что данная инициатива потерпела фиаско – а потому была быстро и сознательно забыта. То, что лишь в нескольких городах осталась какая-то информация об этом событии, убедительно свидетельствует о том, что фиаско произошло из-за нежелания общин сотрудничать с центральным правительством. А если учесть характер информации, которую от них требовали отправить в Турин, представляется весьма вероятным, что их нежелание объясняется тем, что данный запрос предварял некий финансовый сбор, предположительно поначалу в форме исключительного взноса (в письме действительно упоминается «субсидия для его высочества»), – однако характерной чертой налоговых систем Нового времени является тенденция превращать исключительные, «чрезвычайные» налоги в «обычные», ежегодные. Другими словами, местные сообщества, хоть в целом и готовы были помочь герцогу финансами, вероятно, испугались перспективы позволить центральным властям узнать слишком много о финансовых возможностях своих жителей23.

Если мотивация, двигавшая «переписью», на самом деле заключалась в создании основы для будущего налогообложения, то ее цель была полностью аналогична цели тосканского кадастра (catasto) 1427 года. В то время как пьемонтская «перепись» 1613 года ранее была неизвестна ученым, catasto, напротив, является одним из наиболее известных европейских источников истории позднего Средневековья. Этот уникальный документ содержит информацию почти обо всех компонентах богатства целого государства. Примечательно, что в начале XV века Флоренция, по-видимому, была гораздо более способна, чем Турин два столетия спустя, навязать местным общинам своего государства соблюдение законов. Однако, несмотря на свои исключительные государственные возможности, на практике Флоренция также потерпела неудачу в стремлении провести масштабную фискальную реформу: после самого первого обзора богатств Тосканы она быстро отказалась от попыток зафиксировать что-либо выходящее за рамки недвижимости (компонента богатства, который проще всего отследить и оценить: земли и дома не спрячешь). Так что