История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

С конца Средневековья не только по всей Италии, но и по всей Южной Европе (от Северо-Восточной Испании до адриатических владений Венецианской республики), а также на большей части Центральной Европы недвижимость, зарегистрированная в довольно схожих друг с другом реестрах (в Каталонии их называли estimes, в Испании – cadastres, во Франции – estimi, в Италии – catasti и т. д.), являлась основной статьей прямого налогообложения. Таким образом, недвижимость может служить минимальным общим знаменателем в соотношении видимой и невидимой частей благосостояния домохозяйств в различных доиндустриальных укладах (основным отличием является включение или отсутствие в отчетах капитала, инвестированного в торговлю и предпринимательскую или кустарную деятельность: то, что в Италии обычно называли capitale dell'arte, «капитал искусства»). Во многих работах о долгосрочных тенденциях в распределении богатств объясняются достоинства и недостатки этих источников. Среди достоинств следует упомянуть высокую сопоставимость во времени и пространстве, а также достоверность и довольно большой объем информации о том, что до недавних пор являлось основным компонентом богатства (кроме того, как уже упоминалось, распределение недвижимости неплохо коррелирует с распределением движимого имущества).

Главный недостаток estimi – зачастую полное отсутствие «неимущих» (семей, не владевших никаким налогооблагаемым имуществом). Хотя регистрировались даже домохозяйства с такими крошечными объектами недвижимости, как небольшой фруктовый сад или кусочек виноградника. Вот почему в тех редких случаях, когда в реестр включаются лица, не имеющие собственности, их оказывается очень мало: 3–7 % от всех домохозяйств. На практике это означает, что уровни неравенства, измеряемые по полному распределению богатства или по распределению, исключающему неимущих, будут схожими (показатели, включающие неимущих, как правило, предполагают несколько более высокое общее неравенство, чем те, которые их не включают). Количественные показатели, используемые в этой книге, например доли богатства в верхних процентилях, еще более устойчивы к наличию небольших проблем в нижней части распределения: некоторые численные примеры будут приведены в главе 2. Учитывая, что реестры, как правило, мало менялись с течением времени24, они позволяют нам реконструировать длинные ряды количественных показателей: в наиболее удачных случаях – с начала XIV и до середины XVIII или даже начала XIX века, когда в Европе получила распространение так называемая современная кадастровая система25 (прервавшая преемственность показателей).

Несмотря на то что записи о налогах на имущество являются тем историческим источником, который чаще всего используется в современных исследованиях доиндустриального неравенства, для регионов Северной Европы они, как правило, редки или полностью недоступны. Для Низинных стран[4] историческим источником, который систематически использовался при изучении неравенства, являются данные о стоимости аренды дома, в котором проживало домохозяйство. Однако, по мнению современных исследователей, распределение арендной платы за жилье отражает скорее распределение доходов, чем распределение богатства (хотя, по общему признанию, в доиндустриальном обществе они в значительной степени коррелируются), что не вполне подходит для наших целей. Следовательно, по Низинным странам нам приходится полагаться на более спорадические источники, содержащие сведения о распределении земель и потому в достаточной мере сопоставимые с источниками, используемыми для Южной и Центральной Европы.

Еще одна северная область, которая выделяется в сравнении с остальной Европой, это Англия. Там с 1207 года прямые налоги («субсидии») взимались с движимого имущества, включая наличные деньги и оборотный капитал, домашнюю утварь, домашний скот и так далее. По меркам средневековой Европы английская система фискальных сборов в казну была исключительно «унифицированной». Соответствующие источники в большом количестве английских графств сохранились примерно с 1290 года, что позволяет исследовать распределение богатства, в частности период, охватывающий несколько десятилетий до эпидемии чумы, достигшей Британских островов летом 1348 года. Для начала XVI века существуют и другие источники с сопоставимыми характеристиками, в частности информация о субсидиях Тюдоров за 1524–1555 годы. Интересно, что в этих источниках ожидаемые налоговые поступления рассчитывались на основе трех альтернативных налоговых баз: земли, заработной платы и движимого имущества. Каждое домохозяйство облагалось налогом на основе, обеспечивавшей наибольший доход казне. Подавляющее большинство домохозяйств облагалось налогом на движимое имущество (до 88 % в Уорикшире) и лишь незначительное меньшинство – на землю (3,3 % в Уорикшире, но наблюдаемый минимум в 0,8 % относится к Дорсету). Обычно регистрировался только самый высокий доход, так что для каждого домохозяйства у нас есть оценка только по одной из трех баз. Но в некоторых совершенно исключительных случаях, как, например, в случае с тремя сотнями Эйлсбери в графстве Бакингемшир, наряду с оценкой движимого имущества довольно систематически проводилась и оценка земли. Корреляция между этими двумя распределениями оказалась почти идеальной, вот почему для большей части континентальной Европы мы можем использовать распределение недвижимости в качестве приемлемого показателя общего богатства (недвижимость плюс движимое имущество), а для Англии с той же целью можно использовать оценки движимого имущества2627.

Основной недостаток для наших целей как обычных мирских сборов, так и субсидий Тюдоров, состоит в том, что планка для освобождения от уплаты налогов была установлена на относительно высоком уровне и домохозяйства, находящиеся ниже этой планки, не регистрировались. В худших случаях (и систематически для средневековых субсидий) это может привести к тому, что более половины всего населения не будет учтено, так что необходимо применять специальные статистические методы, чтобы на основе наблюдаемой части распределения получить некоторое представление обо всем обществе. Дополнительная проблема заключается в том, что после 1525 года достоверность мирских сборов быстро снижается. К тому же новая налоговая система, введенная в 1662 году, оказывается неподходящей для изучения распределения богатства, поскольку новые «налоги на домашний очаг» требовали, чтобы каждое домохозяйство платило фиксированную сумму за каждый дымоход, расположенный в месте проживания28.

Учитывая трудности использования английских фискальных источников, можно было бы рассмотреть источники другого рода. Например, описи при завещании (использовавшиеся в судебном процессе, в ходе которого завещание принимается в качестве юридического документа) позволяют составить выборку недвижимого имущества больших слоев населения Нового времени, по крайней мере в Англии. Самая успешная на данный момент попытка была предпринята историком экономики Питером Линдертом, который использовал завещания (плюс дополнительные сведения о владении недвижимостью) для оценки доли богатства 1 % и 5 % самых богатых в Англии и Уэльсе в период с 1670 по 1875 год29. Описи при завещании также использовались для оценки имущественного неравенства в США в 1774 году, накануне Войны за независимость30. Совсем недавно они были использованы для реконструкции распределения богатства в скандинавских странах – а именно Швеции и Финляндии – в 1750–1900 годах31. Хотя изучение этого типа документов, несомненно, весьма многообещающее направление для дальнейших исследований, у них есть и некоторые очевидные недостатки. Во-первых, подготовка приемлемых общенациональных выборок завещаний, особенно для Нового времени, требует огромного объема архивных исследований. Во-вторых, и это самое главное, такие выборки не обеспечат столь полного