История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

7 % всех домохозяйств; поэтому и искажение не слишком велико. В случае Германии, для которой у нас также есть доступные оценки доли самых богатых, учитывающие неимущих, в 1500 году (когда неимущие составляли 2 % всех домохозяйств) добавление их к распределению привело к увеличению доли богатства 1 % самых богатых с 18,8 до 19 %, а для верхних 5 процентов – с 37,5 до 37,7 %, в то время как в 1800 году (когда неимущие составляли более 7,3 % всех домохозяйств) их добавление увеличивало долю богатства 1 % самых богатых с 17,6 до 17,9 %, а 5 % самых богатых – с 36,3 до 36,7 %10.

Исходя из вышеизложенного, представляется разумным предположение, что неоднородность исходных данных может объяснить лишь малую часть существенных различий в наблюдаемом неравенстве между Англией и Италией или Германией. Историческое объяснение, возможно, более перспективно, поскольку оно основано на относительных уровнях развития (следовательно, общего богатства) этих стран. Согласно самым последним реконструкциям, уже к началу XVIII века ВВП на душу населения в Англии превысил показатели Центральной и Северной Италии и Германии, и разрыв имел тенденцию увеличиваться по мере развития «промышленной революции». В принципе, более высокий ВВП на душу населения допускает более неравноправное перераспределение ресурсов. Связано это с тем, что в нормальной ситуации каждому должен быть гарантирован минимум для выживания, что накладывает ограничение на процент от общего объема ресурсов, который может быть сосредоточен в руках немногих. Это обоснование недавно введенного подхода inequality extraction ratio (IER)[8]. Хотя эта концепция относится к доходу, она также имеет значение для распределения богатства, поскольку неравенство доходов со временем приводит к неравенству богатства через механизм сбережений и наследования (глава 6).

Таким образом, Англия XVIII века, вероятно, была более неравноправной, чем континентальная Европа просто потому, что была достаточно богата, чтобы это себе позволить. С другой стороны, исключительный экономический динамизм, свойственный этой стране со времен ее атлантической коммерческой экспансии и начала промышленной революции, предоставил множество возможностей предприимчивым людям разбогатеть, а уже богатым – стать еще богаче. Эти процессы достаточно легкого личного обогащения также привели к относительно высокой доле богатства в верхних процентилях.

За пределами Англии у нас есть лишь разрозненная информация по Северной Европе. В частности, для юга Низинных стран (примерно соответствующего современной Бельгии) в ряде исследований раннего Нового времени указываются уровни концентрации богатства, аналогичные наблюдаемым в центре и на севере Италии, с долгосрочной тенденцией к росту неравенства1112. Для Шотландии 1770 года имеется приблизительная оценка доли богатства верхнего 1 % жителей в 27 % (только по недвижимости), что опять-таки соответствует показателям Центральной и Северной Италии. По недавним оценкам, в Швеции в 1750 году этот показатель составлял 43 %, что сопоставимо с Англией, но самое высокое значение было в Финляндии – 63,2 % (как для Швеции, так и для Финляндии данные относятся к чистому капиталу)13. Наконец, помимо Европы, у нас есть оценка имущественного неравенства в Америке в 1774 году, накануне революции. На территориях, которые вскоре станут Соединенными Штатами, 1 % самых богатых людей владели 16,5 % общего богатства, а верхние 5 % имели долю в 41,1 %. То, что поначалу в Америке было гораздо меньше неравенства, чем в большинстве европейских стран, – это интересный исторический факт. В течение XX века ситуация изменилась14.

Концентрация богатства в Новом времени

Тенденция концентрации богатства, характерная для раннего Нового времени, продолжалась и в XIX веке. Согласно всем отчетам и на основе имеющихся данных, имущественное неравенство достигло своего исторического максимума накануне Первой мировой войны. Во Франции, где распределение богатства в XIX веке исследовано наиболее тщательно, в первые довоенные годы доля 1 % самых богатых в общем богатстве колебалась в диапазоне 54–56 %, что по меньшей мере на 10 процентных пунктов больше, чем в 1807 году (первый год, за который имеется информация), когда он составлял 44,4 %. В начале XX века эта континентальная европейская страна все еще характеризовалась значительно более неравномерным распределением богатства, чем США. В 1913 году 1 % самых богатых американцев владел 46,6 % всего богатства – примерно такой же показатель, как во Франции столетием ранее. В том году распределение богатства в США в общем-то было менее неравномерным, чем почти во всех европейских странах: в Великобритании в 1913 году доля 1 % самых богатых людей составляла 66,6 %, в Нидерландах в 1914 году – 56,5 %, в Швеции в 1908 году – 53,8 %. Среди европейских стран, по которым у нас есть информация, только Норвегия характеризовалась меньшей концентрацией богатства на самом верху (в 1912 году доля 1 % самых богатых составляла 37,2 %). Однако наиболее эгалитарная ситуация отмечается в другой североамериканской стране, Канаде, где в 1902 году 1 % самых богатых людей владели 36,4 % всего богатства (оценка составлена только по региону Онтарио)15.

То есть, как и в годы накануне революции, Северная Америка продолжала отличаться своей относительной эгалитарностью, что подтверждается данными, представленными в таблице 2.1. Однако в течение XIX века неравенство росло и в Америке. В США доля богатств верхнего 1 % в 1870 году составляла 26,7 %, что значительно меньше 46,6 % в 1913 году, но намного больше 16,5 % 1774 года. К сожалению, промежуточные оценки отсутствуют, но с некоторой долей уверенности можно предположить, что тенденция всего столетия в целом была направлена на рост концентрации средств в руках богатых. Если прочертить график по точкам этих трех дат, то мы получим тенденцию, показанную на графике 2.2, где видно, что разрыв в неравенстве между США и Францией сокращался вследствие более медленного роста неравенства в последней. Тенденция к росту неравенства, аналогичная той, что наблюдается в Америке, была обнаружена в некоторых других европейских странах, по которым у нас есть информация, например в Швеции. Но самой высокой концентрация богатства в XIX веке была все же в Великобритании. Тенденция, уже наблюдавшаяся в данных за XVIII век, продолжалась: в 1810 году доля богатства 1 % самых богатых составляла 54,9 %, в 1875 году – 61,1 % и в 1900 году – 70,7 %16.

График 2.2

Доля богатства 1 % богатейших людей во Франции, Швеции и США, 1800–2021 годы

Две мировые войны и неспокойный период между ними привели к значительному снижению доли богатства, принадлежащего самым богатым людям в западных странах. Это видно как на графике 2.2 (обратите внимание на несколько иную динамику в Швеции, которая сохраняла нейтралитет во время Первой мировой войны и где снижение неравенства проявилось лишь с середины 1930-х годов), так и в таблице 2.1. Для Канады, США и ряда европейских стран – включая все те, по которым у нас есть информация с XIX и начала XX века, – доли верхних 1 % и 5 % представлены с интервалом в 50 лет, с 1850 по 2000 год, а также до 2020 года. Так, например, в период с 1900 по 1950 год 1 % самых богатых людей утратил свою власть над 27,7 % общего богатства Великобритании. Хотя для этой страны