Принцесса Целльская - Виктория Холт

— Вы должны навестить меня в Монплезире.

— Боюсь, у меня нет времени для такого визита.

В глазах Клары вспыхнули злые огоньки.

— Будете слишком заняты в другом месте?

— Надеюсь, что так, — ответил он.

— А если бы я пообещала вам…

— Ничто из того, что вы могли бы мне пообещать, не заставит меня передумать.

Почему она стоит здесь и сносит оскорбления? — спрашивала себя Клара. Почему она не осыпет его бранью, не назовет предателем, сплетником — худшим из клеветников, предающим тайны спальни?

Она ненавидела его, и все же желание терзало ее неистовой мукой.

Он холодно поклонился и прошел мимо.

С Кёнигсмарком покончено, решила Клара. Она больше не могла терпеть его присутствия в Ганновере. Он ясно дал понять, что никогда больше не будет ее любовником.

«А если, — сказала себе Клара, — он не будет моим любовником, то не достанется никому другому».

Каждую ночь она представляла его с другими женщинами, где бы он ни был — по всей вероятности, с Софией Доротеей. Как она могла вынести это? И подумать только, что он предпочел Софию Доротею, это хорошенькое создание без характера, без опыта! Это было невыносимо.

В порыве страсти она села и написала письмо. Она знала почерк Софии Доротеи и без труда могла набросать записку, которую даже тот, кто получал от нее много писем, принял бы за подлинную. Письмо было адресовано Кёнигсмарку: в нем говорилось, что он должен прийти к ней этой ночью в Лайнешлосс. Это было крайне важно.

Затем она послала за одной из своих шпионок в свите Софии Доротеи и велела передать письмо Кёнигсмарку со словами, что Принцесса просила вручить его лично.

Становилось поздно. Эрнст Август скоро должен был отойти ко сну. Клара сказала:

— Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Затем она поведала ему о своих опасениях, если не будут приняты срочные меры.

— Ты слишком терпим к негодяям, — сказала она ему. — В последние месяцы Кёнигсмарк показал, что он не друг Ганноверу. Теперь у меня есть доказательства. Он планирует сбежать с Софией Доротеей.

— Невозможно.

— Разве? Он навещает ее сегодня ночью. Он проведет с ней ночь, занимаясь любовью и строя планы. Они собираются покинуть Ганновер и искать убежища в Вольфенбюттеле.

Вольфенбюттель! Упоминания этого имени было достаточно, чтобы вызвать гнев Эрнста Августа.

— Какой скандал! Как ты думаешь, что о нас скажут в Ганновере? Скоро они поднимутся против нас. И все потому, что ты отказывался верить в то, что творится у тебя под носом. Я думала, дело Мольке послужит предупреждением, но ты отказывался верить в дурное о своей прекрасной невестке. Она не могла поступить дурно. Нет! Лишь принимать любовника по ночам, лишь планировать побег, лишь плести заговоры против тебя, который выказывал ей только доброту.

— Ты уверена, что она принимает Кёнигсмарка сегодня ночью?

— Абсолютно уверена. Есть только один выход — арестовать его, когда он будет выходить из ее покоев. Тогда ты увидишь, что все сказанное мною — правда.

— Да, арестуй его.

— Предоставь это мне, — сказала Клара. — Нам не нужен скандал. Я проинструктирую стражу, которая его арестует. Мы сделаем это как можно тише. Мы не хотим, чтобы вся Европа знала, что Кронпринцесса принимает любовника в своей спальне. Если это станет общеизвестным, возникнут сомнения в отцовстве ее детей. Ты доверишь мне этот арест?

Эрнст Август кивнул.

— Я знаю, почему ты хочешь взять это на себя, Клара. Он очень красивый мужчина. Ты хочешь, чтобы с ним обошлись мягко.

— Я хочу убедиться, что сделаю все наилучшим образом для тебя.

В небольшой комнате в Лайнешлосс Клара сбросила плащ и предстала перед четырьмя алебардщиками, которых призвала туда.

Свет свечей отбрасывал мерцающие отблески на кувшин с вином, стоявший на столе.

Клара достала документ, под которым Эрнст Август поставил свою подпись.

— Вы будете ждать в коридоре рядом с покоями Принцессы Ганноверской, — сказала Клара, — пока не увидите выходящего мужчину. Ему придется пройти по коридору, и вы будете поджидать его. Приказ Курфюрста таков: он должен быть схвачен... живым или мертвым.

— Живым или мертвым! — повторил предводитель отряда.

— Подкрепитесь, — сказала Клара, указывая на кувшин. — Он может попытаться защищаться. Он будет в отчаянии.

— Мы выполним приказ Курфюрста, Графиня, — последовал ответ. — Мы возьмем его... живым или мертвым.

Клара оставила их и пошла ждать в маленькую комнатку неподалеку. В голове непрошено возникали картины; она пыталась отогнать их, но не могла. София Доротея и Кёнигсмарк сейчас вместе...

Переодетый в старую куртку и грубый коричневый плащ, Кёнигсмарк пробрался в Лайнешлосс. В кармане он нес записку, которая, как он полагал, была от Софии Доротеи. Должно быть, случилось нечто чрезвычайное, раз она пошла на такой риск; но сейчас это его не волновало. Он снова будет с ней; и теперь, когда он был здесь, ему казалось, что ничто на свете, кроме этого, не имеет значения. Он любил Софию Доротею. Он стал другим человеком, не тем беспечным авантюристом из прошлого. Он был слаб и глуп, даже полюбив ее, но он собирался порвать со старой бессмысленной жизнью; он не мог сделать это одним махом. Но теперь он знал, что со временем сделает это, потому что ничто в мире не имело значения, кроме их счастья. Сегодня ночью он убедит ее бросить всё и бежать с ним.

Он вошел в замок и направился в крыло, где, как он знал, располагались покои Принцессы. Он быстро прошел через риттерзал — рыцарский зал — в меньший зал поблизости; теперь он видел дверь, ведущую в апартаменты Принцессы.

Он стремительно подошел к ней и тихонько поскребся. Дверь открыла Элеонора фон Кнезебек, выглядевшая испуганной.

— Господин Граф...

— Проводите меня к Принцессе.

— Да, да. Входите скорее... О, это опасно... в такое время.

— Я пришел на ее зов.

Элеонора удивилась еще больше. Затем она сказала:

— Следуйте за мной.

София Доротея была в постели; увидев возлюбленного, она вскрикнула от радости, и они бросились друг другу в объятия.

Элеонора фон Кнезебек стояла у двери, наблюдая.

— Стой на страже, — сказала София Доротея.

Элеонора кивнула, спрашивая себя, почему ей не сказали, что Кёнигсмарка позвали. Обычно ей поверяли все тайны.

Она тихо закрыла дверь и ушла в свою комнату. Сделав это, она услышала, как