Принцесса Целльская - Виктория Холт

гнев Клары фон Платен. Примером тому служило мертвое тело Кёнигсмарка. Они работали быстро, и к утру в Лайнешлосс не осталось и следа того, что произошло ночью.

С помощью Элеоноры фон Кнезебек София Доротея укладывала драгоценности.

— Завтра в это время, — сказала она, — мы будем уже далеко.

— Да, — согласилась Элеонора, стуча зубами.

— Я не могла больше этого выносить.

— Нет. Вы и так вынесли слишком много. Но будет такой скандал.

— Мне уже все равно.

Драгоценности были уложены в ларец, который понесет фройляйн Кнезебек.

— Давай приляжем, — сказала София Доротея. — Я чувствую себя измученной, но сон не идет. Ложись со мной… и мы поговорим, как бывало в детстве.

Они говорили о завтрашнем дне. Они будут готовы, дожидаясь послания от Кёнигсмарка; а затем накинут два самых старых плаща Элеоноры и выскользнут из дворца. Карета будет ждать их, а в ней — Кёнигсмарк. И как только они окажутся внутри… прочь, в Вольфенбюттель.

— Какие-то странные шумы во дворце сегодня ночью, — сказала Элеонора фон Кнезебек.

— Ты никогда не бодрствуешь в этот час, вот и замечаешь их.

— Что им делать в коридорах по ночам?

— Тебе снится, Кнезебек. Ты полуспишь.

— Разве?

— Да. Спи. А я не буду. Я не усну, пока не окажусь в Вольфенбюттеле.

Каким долгим казалось утро. При каждом звуке они вздрагивали. Но гонец не приходил, утро миновало, а они все ждали.

Наступил день.

— Что-то пошло не так, — сказала София Доротея. — Он говорил, что пришлет за нами утром. Утром было бы легче выскользнуть.

— Он пришлет днем, — утешала фройляйн фон Кнезебек.

— Скоро приведут детей для ежедневного визита, — сказала София Доротея.

— Если послание придет, пока они здесь, мы подождем, пока они уйдут.

— У меня будет искушение забрать их с собой.

Элеонора фон Кнезебек вздрогнула.

Но детей не привели, и послания не было; и к концу дня они поняли: случилось неладное.

Где Кёнигсмарк? Этот вопрос задавали по всему Ганноверу. Слуги не видели его. Они не встревожились, когда он не вернулся домой той ночью, поскольку он часто предавался ночным похождениям. Но теперь он отсутствовал уже две ночи, и никто из его домочадцев не знал, где он.

Хильдебранд, верный секретарь Кёнигсмарка, был очень обеспокоен, так как знал, что его господин строил планы отъезда из Ганновера и что в них была замешана принцесса София Доротея.

Он пошлет в Дрезден, сказал он, ибо, возможно, там найдутся какие-то вести о нем. Сестра Кёнигсмарка Аврора начала сильно тревожиться; она сама отправится в Дрезден, заявила она, ибо полна решимости найти брата.

В своих покоях София Доротея была убита горем и напугана.

— Я боюсь, — сказала она Элеоноре, — что вот-вот случится величайшая трагедия моей жизни.

Даже в тот момент Эрнст Август послал гвардейцев обыскать покои Кёнигсмарка в надежде, как он сказал, отыскать ключ к его исчезновению.

Эрнст Август смотрел на бумаги, лежавшие перед ним на столе. За ним пристально наблюдали чета Платенов и герцогиня София.

— Значит, они собирались в Вольфенбюттель, — произнес Курфюрст. — Они собирались к нашим врагам.

— Предатели — оба! — вскричала Клара.

Герцогиня София молчала; она откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях и поджав губы. Дочь той женщины, что вытеснила ее много лет назад, впала в полную немилость, из которой ей уже не выбраться. София, по крайней мере, палец о палец не ударит, чтобы помочь ей. Она покажет Георгу Вильгельму, каким глупцом он был, отвергнув дочь Королей и взяв в жены простолюдинку. Эта потаскуха, это отродье француженки, опозорила своих родителей, и ноги ее больше не будет при ганноверском дворе, если на то будет воля герцогини Софии.

Эрнст Август был в ярости. Сбежать в Вольфенбюттель — этот оплот предателей! Это уж слишком. Заведи она просто любовника, он бы ее простил. Видит Бог, поводов у нее хватало, а он был не тем человеком, чтобы осуждать других за слабости, которыми страдал сам. Но, задумав бегство в Вольфенбюттель, она лишилась всякого права на его сочувствие и помощь. И все это было здесь, в бумагах, найденных в покоях Кёнигсмарка. Нет, к Софии Доротее у него не будет жалости.

— Ее родителей следует уведомить о ее вине, — сказала герцогиня София.

— Полагаю, безотлагательно, Ваше Высочество, — согласилась Клара.

Две женщины кивнули друг другу. Между ними не было злобы; в этом они были единодушны. Обе страстно желали погибели Софии Доротеи.

Она бродила по своим покоям как в тумане. Она потеряла счет времени. Она не знала, сколько дней прошло. Она знала лишь одно: ее сердце разбито, ибо ее возлюбленного настигла ужасная беда; это была единственная причина, по которой он мог ее бросить.

Она потеряла его; интуиция подсказывала ей, что она никогда больше не увидит его лица; и она была одна… глядя в лицо катастрофе.

— Что мне делать? Что мне делать? — допытывалась она у перепуганной фройляйн фон Кнезебек.

Но у Конфидантки не было ответа.

Было Целле. Была ее мать.

— У меня осталась только мать, Кнезебек. Она никогда меня не бросит. Она приедет за мной. Она заберет меня домой.

Герцогиня Элеонора была в слезах.

— Она должна вернуться домой. Я позабочусь о ней. Это ложь… все это ложь. Она была неосмотрительна… но никогда не была порочной. Она не способна на низость.

Георг Вильгельм с изумлением посмотрел на жену.

— Ты читала эти письма? Ее вина очевидна. Она была любовницей Кёнигсмарка. Она собиралась сбежать с ним… в Вольфенбюттель.

— Я не верю этому.

— Ты должна верить своим глазам. Прочти эти письма… написанные ее рукой. Они заставят тебя покраснеть от стыда. Чтобы твоя дочь вела себя подобным образом!

— Ее довели до этого. О Боже, я предвидела это… В то утро… в день ее рождения… Жизнь была так чудесна до этого. А ты отдал ее, словно она всего лишь кусок земли. Свою собственную дочь! Мою дочь! Теперь она должна вернуться ко мне. Я выхожу ее. Я снова сделаю ее счастливой.

— Ноги ее здесь не будет.

Они стояли друг против друга. Его подговорил Бернсторф, ибо Клара и герцогиня София решили, что Принцесса не вернется к матери. О нет! Она согрешила, и они собирались проследить, чтобы она понесла наказание. Не возвращаться же