Принцесса Целльская - Виктория Холт

София Доротея говорила:

— Это опасно.

— Ты же не думала, что я не приду, если ты послала за мной?

— Послала за тобой! Но я бы не позволила тебе сделать ничего столь опасного.

Он достал письмо из кармана, и София Доротея, нахмурившись, склонилась над ним.

— Я этого не писала.

— Тогда кто...

Опасность, предупреждал их разум. Кто заманил Кёнигсмарка в Лайнешлосс сегодня ночью и с какой целью? Но они были вместе и не хотели поддаваться страхам о том, что это может значить. Позади были долгие тоскливые месяцы друг без друга. Оба были убеждены, что их единственный шанс на счастье — быть вместе.

— Я здесь... с тобой... разве важно что-то еще? — спросил Кёнигсмарк.

— О, как я тосковала по тебе!

Они предались упоительной любви; а после строили планы.

Жизнь не могла продолжаться по-прежнему. В этом они оба были уверены. Все, что было раньше, прошло и кончилось. Будущее принадлежало им. Не важно где, лишь бы вместе.

Они сбегут в Вольфенбюттель, где точно найдут приют. Она заберет детей с собой, ибо не вынесет разлуки с ними. Они решились на побег.

— Когда? — воскликнула София Доротея. — Медлить нельзя.

— Это должно случиться скоро, — сказал Кёнигсмарк. — Мы не смеем ждать. Вокруг слишком много шпионов. Я не могу скрывать свою любовь к тебе. Это должно случиться завтра.

— Но как?

— Я объявлю, что возвращаюсь в Дрезден. Приняли меня здесь довольно холодно, так что это покажется естественным. Моя карета будет ждать у дома, и кучерам будет велено ехать в Дрезден. Ты и Кнезебек выйдете из дворца, одетые скромно, чтобы не привлекать внимания. Вы проскользнете в карету, где я буду вас ждать. Когда мы выедем из города, я прикажу направиться в Вольфенбюттель, а не в Дрезден. И тогда… мы будем уже далеко, прежде чем это заметят.

— А дети?

— Мы пошлем за ними позже. Взять их с собой сейчас — верный путь к провалу.

— Я не переживу разлуки с ними.

— Ты их не потеряешь. Обещаю тебе, не потеряешь. Ты же знаешь, я не подведу тебя.

Она была уверена, что он не подведет. Она лежала, дрожа, в его объятиях, и все же была бесконечно счастлива. Сбежать от страданий Ганновера. Быть счастливой с любимым. Это было все, чего она хотела; это было то, что ей нужно, чтобы не умереть от тоски.

В дверь тихо поскреблись.

— Я пойду посмотрю, кто там. Спрячься.

София Доротея подошла к двери. Это была всего лишь Элеонора фон Кнезебек, встревоженная тем, что визит затянулся: она догадалась, что любовники не заметили, как пролетело время.

— Если он задержится еще немного, наступит рассвет, — прошептала она.

Кёнигсмарк вышел вперед.

— Наша Конфидантка права, — сказал он. — Я должен идти.

Последовало последнее объятие.

— Завтра, — прошептал Кёнигсмарк.

— Завтра, — эхом отозвалась София Доротея.

Дверь за ним закрылась, оставив растерянную Элеонору фон Кнезебек наедине с ликующей Софией Доротеей.

Кёнигсмарк пересек рыцарский зал, подошел к двери, которую оставил незапертой, чтобы можно было легко выскользнуть, и повернул ручку. Она была заперта.

Он насторожился. Кто-то запер дверь. Зачем? Потому что знали, что он захочет выйти именно здесь.

Он обернулся и в тот же миг увидел блеск алебард, одновременно почувствовав, как его схватили сзади.

Их было четверо — четыре фигуры, вооруженные, полные решимости погубить его.

Он выхватил шпагу и нанес удар в полумраке; затем почувствовал сильный удар по голове; он покачнулся, и, увидев холодную сталь у самого сердца, вскричал:

— Принцесса невиновна… Не причиняйте ей вреда!

Истекая кровью, он в полуобмороке рухнул на пол.

— Он мертв, — прошептал один из алебардщиков.

— Видишь, кто это? — спросил другой.

— Кёнигсмарк! О Боже, что мы наделали!

Клара, ожидавшая неподалеку, поспешно вышла к ним. Она несла канделябр и, подняв его высоко над головой, уставилась на распростертое тело.

— О Боже! — прошептала она.

Кёнигсмарк открыл глаза и увидел ее.

— Ты! Так это ты! — пробормотал он. — Злобная женщина. Убийца. Это твоя месть… Принцесса невиновна…

То, что он даже в такой момент пытался защитить ее соперницу, привело Клару в бешенство.

Она поставила ногу ему на рот и с силой вдавила каблук.

Но пока она смотрела на него сверху вниз, чувства ее переменились. Она знала, что он был единственным мужчиной, которого она действительно желала.

Она закричала:

— Неуклюжие болваны! Вы убили его. Вам было велено арестовать его, а вы его убили!

Она опустилась на колени и обняла его.

— Кёнигсмарк, — прошептала она, — ты не умрешь.

— Злобная женщина… видит Бог, лучше бы я никогда…

Значит, он все еще был в сознании. Он проклинал ее. Затем лицо его смягчилось, и он произнес:

— Спаси ее… Она… невиновна…

Голова его откинулась назад, и остекленевший взгляд застыл на лице Клары.

— Он мертв, — прошептала она. — Кёнигсмарк мертв.

Она посмотрела на свое забрызганное кровью платье, затем поспешила в покои Курфюрста. Он вскочил в постели при виде ее — растрепанной и окровавленной.

— Они убили Кёнигсмарка, — сказала она.

— Убили его! Нет!

Она кивнула.

— Мы должны действовать быстро. Его тело лежит возле покоев Принцессы. Он сопротивлялся аресту и был убит.

Эрнст Август пристально посмотрел на нее; но он был слишком стар и утомлен, чтобы пытаться проникнуть в ее коварные замыслы.

Кёнигсмарк убит! Это вызовет скандал по всей Европе, и даже больше, чем скандал. Кёнигсмарк принадлежал к слишком знатному роду, чтобы его убийство можно было замять.

Клара угадала ход его мыслей.

— Есть только один выход, — сказала она. — Предоставь это мне. Тело должно быть погребено до рассвета, а все следы убийства уничтожены.

Клара покинула Курфюрста и вернулась к алебардщикам, двое из которых были тяжело ранены и нуждались в помощи. Им придется придумать историю об уличной драке, в которой они пострадали, сказала она им. Двое других должны поспешно бросить тело в яму на территории замка и засыпать негашеной известью. Все пятна крови нужно смыть; пока они свежие, это будет легко сделать. Им понадобится помощь, и они должны ее найти, но предупредить всех, кого призовут, что если те проронят хоть слово о ночном деле, то горько пожалеют об этом.

Они знали, сколь страшен может быть