Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Я подумаю, – сказала Джейн матери-настоятельнице, потому что горе снова вонзилось ей в грудь, точно острый клинок, и она не сумела сказать ничего больше.

– Что бы ты ни решила, Джейн, – проговорила Иветта, – не оставайся здесь и не умирай из-за него. Он того не стоит. – Она на секунду зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Потом расправила плечи и наконец посмотрела на Джейн. Ее обычно холодные голубые глаза теперь горели яростью. – О Робине Гуде, конечно же, сложат баллады и песни. О нем будут петь, что он жил и умер героем. Но мы с тобой знаем правду.

– А что будут петь обо мне, – прошептала Джейн, – о женщине, которая его предала? Которая привела его к смерти?

– Если повезет, Джейн, – сказала Иветта, – о тебе не будут петь вовсе.

Благодарности

«Предательство в Шервудском лесу» я написала с помощью двух замечательных женщин: Сэм Фаркас, моего литагента, которая убедила меня, что миру действительно нужна средневековая версия легенды о Робине Гуде, и без чьего острого ума, неизменной поддержки и проницательного руководства я бы точно не справилась; и Нидхи Пугалия, моего редактора в издательстве Viking Penguin, которая в полной мере поняла эту книгу – и мое видение этой книги – и чей алхимический литературный дар превратил мою рукопись в настоящее золото. И Нидхи, и Сэм любят Робина Гуда так же, как я. Их сердца бились, замирали и трепетали вместе с сердцем Джейн, и эта книга была бы совсем другой без их усердного труда, добрых советов, проницательности и любви.

Огромное спасибо всем сотрудникам издательства Viking Penguin. С вами очень приятно работать. Отдельная благодарность Андреа Шульц, которая с самого начала направила меня в Viking, и чьи советы сыграли важнейшую роль в работе над книгой. Большое спасибо Юлисе Негрон, Алекс Крус-Хименес и Молли Фессенден, которые представили миру Джейн и Робина – и вернули меня в современность. Хочу выразить глубочайшую благодарность моему выпускающему редактору Дженнифер Тейт и моему корректору Челси Коэн. Ваши глаза острее стрел Робина Гуда. Если в тексте остались какие-то ошибки, они целиком на моей совести. Большое спасибо всем сотрудникам литературного агентства Джил Гринберг. Мне повезло сразу найти агентство, где я себя чувствую членом семьи. Я безмерно благодарна невероятно талантливой Микаэле Алькайно, которая создала иллюстрацию для обложки, передав сердце и дух этой книги.

Спасибо моим первым читателям, которые также мои друзья. Они выслушивали мои жалобы, подбадривали меня и разделяли со мной все надежды и страхи, связанные с публикацией этой книги: Дон Аддонизио, Меган Лейтч, Дженна Манн, Дерек Найлен, Уша Вишнуваджала, Рик Во и Всеволод Зайков. Спасибо Келле Кэмпбелл, Джессике Ли и Маккензи Рид, которые читали отрывки из книги и тоже подбадривали меня. Отдельное спасибо Марку Финстре за его дружбу, поддержку и теплый прием в группе жанровых писателей Ванкувера. Ваше сообщество вселило в меня уверенность, которой мне так не хватало, и процесс работы над книгой стал увлекательным и вдохновляющим, а не мучительным и одиноким.

И наконец, огромное спасибо Майку Джеймсу, любви всей моей жизни, моему партнеру в самых смелых и невозможных делах. Добавим в список и эту книгу!

Историческая справка

«Предательство в Шервудском лесу» – пересказ известных историй о Робине Гуде, но это скорее возвращение к прошлому, чем его переосмысление. В современной культуре Робин Гуд – благородный разбойник, «Робин из Локсли», дворянин в изгнании, возлюбленный девицы Мэриан, защитник бедных и угнетенных, заклятый враг коррумпированного короля Джона. Но Робин Гуд из средневековых народных баллад совсем не такой. Тот Робин Гуд – дерзкий, ребячливый и проказливый, то обаятельный, то жестокий: в одной строфе – удалой, благородный герой, а уже в следующей – лютый, безжалостный головорез. Его сердце принадлежит пресвятой Деве Марии, а не кому-то из смертных женщин. Его король – если король вообще упоминается в повествовании – вовсе не Джон, а Эдуард. И возникает вопрос: как получилось, что этот противоречивый, морально неоднозначный средневековый трикстер превратился в безупречного во всех отношениях героя, каким мы его знаем теперь?

Люди средневековья не нуждались в идеальных героях. Их героям даже не обязательно было быть добрыми или хорошими. В Средние века Робин Гуд был популярен именно потому, что он – дерзкий преступник в глазах закона, непочтительный к авторитетам, всегда готовый насолить власть имущим. Но его образ лихого разбойника претерпел «перезагрузку» в эпоху английского Ренессанса, отчасти благодаря королю Генриху VIII, которому нравилось отождествлять себя с легендарными героями прошлого. (Он любил наряжаться Робином Гудом и заказал свой портрет в образе короля Артура за круглым столом в Уинчестере.) Неприязнь Робина Гуда к духовенству также весьма импонировала Генриху VIII, который сам порвал с римско-католической церковью. Однако преданность Робина Деве Марии и его ненависть к аристократии – это уже совершенно другая история. Эти качества средневекового Робина Гуда не устраивали ни дворянство, ни самого короля-протестанта, проводившего церковную реформу в стране.

Вот так и вышло, что пост-средневековый Робин Гуд превратился из грубого анархиста-преступника, выступавшего против церкви и короля, в благородного дворянина в изгнании, который сражается с плохим королем-узурпатором Джоном, чтобы вернуть на престол хорошего короля Ричарда. Также у Робина появилась возлюбленная. Как и многие герои средневековых легенд, ранний Робин Гуд истово поклонялся Деве Марии, но почитание Пресвятой Девы стало немодным и даже опасным в эпоху подъема протестантской церкви. Что касается девицы Мэриан, ее образ, возможно, восходит к средневековой традиции празднования Первого мая. В самых ранних (иногда непристойных) версиях ее истории у нее имелся возлюбленный по имени Робин, но они оба были пастухами, а не разбойниками. Когда их истории слились воедино, Робина и Мэриан возвели в дворянское сословие, а их исходные образы, связанные с католическими и языческими традициями, были забыты.

Легенда о Робине Гуде продолжала жить в Англии, становясь все более морализаторской и дидактичной по мере роста пуританских (и антикатолических) настроений. Затем писатели XIX века, печально известные тем, что они яростно выхолащивали все живое из средневековых легенд и «очищали» средневековых героев, взялись и за Робина Гуда. Они отмыли его от всей оставшейся грязи и превратили чуть ли не в святого праведника. Иногда Робина возвращали к его йоменским корням – как, например, в романе «Айвенго» сэра Вальтера Скотта, – но все равно заставляли служить королю. В XIX веке появилась и детская литература с Робином Гудом