Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Оставь меня, Джейн, – прохрипел сэр Роджер. – Они поймут, что ты их предала.

– Мне все равно! – крикнула Джейн, не заботясь о том, что их могут услышать. – Мне уже все равно! Он убил бы нас всех из-за своей гордости, и я…

Она споткнулась о тело, распростертое на земле рядом с горящим домом шерифа.

Это был молодой парень в обычной одежде, без доспехов и шлема. Он лежал на спине, и Джейн разглядела его лицо.

Это был Мук. У него из груди торчал нож.

Джейн подавила свой ужас и сдержала крик. Крики не спасут Мука. Он уже умер за ее преступления, умер за ее ложь.

Но она еще могла спасти Роджера. Увести его в безопасное место. Добрые и благородные люди не должны умирать за чужие грехи, и Джейн сделает все, чтобы Роджер остался в живых. Как бы только заставить его бежать чуть быстрее.

– Скорее! – крикнула Джейн, когда они с Роджером завернули за угол горящего дома. Оба уже задыхались, глаза щипало от дыма, по лицу рыцаря матери-настоятельницы текла кровь.

И тут перед ними выросла фигура в плаще с капюшоном – вышла из плотного дыма бесшумно, как сумерки опускаются на затихающий к вечеру мир, – с натянутым луком в руках и стрелой.

– И куда ты собрался? – тихо спросил Робин и отпустил тетиву.

Раздался страшный убийственный звук, стрела вошла прямо в горло Роджера, и тот рухнул на землю.

Дрожа всем телом, Джейн упала на колени рядом с ним. Все кончено. Теперь ей не уйти. Она во власти Робина. И никто не придет ей на помощь.

– Я говорил тебе, Джейн, – сказал Робин, поднимая ее на ноги. – Я тебе говорил. Ты такая же, как я сам. Мы с тобой навсегда преданы друг другу. И всегда придем друг другу на помощь.

Глава тридцать первая

Кто-то привязал шерифа к дереву в выгоревшем саду. Его руки были раскинуты в стороны, из многочисленных ран текла кровь. С него сорвали доспехи, открытый ворот изодранной в клочья рубахи обнажал грудь, еще крепкую, но с чуть сморщенной кожей, густо заросшей курчавыми волосами цвета потускневшей стали. Его голова безвольно свесилась набок, рот слегка приоткрылся, лицо покрывали порезы и синяки.

Пожар потушили. Во внутренних помещениях дома еще тлели угли, в воздухе висело плотное марево из дыма и пепла. Каменный остов почти не пострадал, но Джейн совершенно не представляла, кому и на что он теперь нужен.

При виде Уолтера у нее на глаза навернулись жгучие слезы. Шериф дал ей шанс и поплатился за это жизнью. Иветта дала ей шанс и потеряла любимого мужчину. Вряд ли кому-то захочется помогать ей и впредь, от нее одни беды. Надо уже прекратить бесполезную борьбу и отдаться Робину. Она быстро ему надоест, Джейн это знала, и, когда он наиграется, можно будет сбежать. Но куда ей идти?

Робин скрестил руки на груди и нахмурился.

– Он же не мертв, да? Это испортит нам всю забаву.

– Какую забаву? – спросила Джейн так тихо, что почти не услышала себя сама.

– Стрельбу из лука, – ответил Робин. Его улыбка была игривой, но холодной как лед. – Шериф хотел сделать мишенями нас, а теперь он сам станет нашей мишенью.

– Что значит нашей? – проворчал Джон. – Я говорю, что нам надо скорее убираться отсюда, пока не поздно.

Робин вышел на середину двора, широко раскинул руки и вдохнул полной грудью, хотя дым в воздухе еще не рассеялся.

– И кто, по-твоему, нам угрожает, Малютка Джон? Кто еще тут остался? Мансфилд теперь наш, и весь лес тоже наш. Мы наконец-то свободны, дружище. Так наслаждайся победой.

Тук застыл неподвижно, как статуя, в сером мареве дыма. Его лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде читалась явная настороженность. Не страх, а готовность встретить опасность.

– И ты хочешь, чтобы мы сейчас забавлялись, играя в игры? Ты правда этого хочешь? – сердито спросил Джон. – Когда Уилл истекает кровью на ее старой постели… – Он быстро взглянул на Джейн. Она содрогнулась, представив эту картину, но, конечно же, именно там разбойники и спрятали Уилла, в ее старом доме. – Когда Мук… – Джон осекся и замолчал. Будь на его месте кто-то другой, его голос утонул бы в слезах и печали, но Джон был Джоном, и в нем не осталось уже ничего, кроме злости и гнева. – Ты не хочешь оплакать погибшего друга? Похоронить его по-людски? Или ты уже о нем позабыл?

– Еще будет время для скорби и доброго эля, время, чтобы позаботиться о нашем Уилле и поднять его на ноги. Но сейчас я хочу завершить эту битву с моим давним врагом. И победа будет за мной, я так мыслю. Вставайте в ряд и стреляйте. Не портите мне удовольствие. Я его заслужил, я спас вас.

Джон продолжал сверлить Робина яростным взглядом. Поднявшийся ветер взметнул серый пепел под ногами у Джейн. Она замерла неподвижно, не зная, что делать. Сейчас она могла только смотреть.

– Хорошо, – вздохнул Робин. – Я выстрелю первым. Просыпайся, шериф, – издевательски произнес он нараспев, а затем натянул тетиву и почти небрежно, почти не глядя, выпустил стрелу прямо в раненую руку шерифа.

Уолтер очнулся, вскрикнул и открыл глаза. Они были красными и воспаленными, лицо – осунувшимся и бледным, и он выглядел старым, намного старше, чем помнила Джейн. Шериф тяжело дышал, пытаясь собраться с духом, пытаясь вырваться из крепких пут. Но какой смысл выказывать твердость духа, когда ты уже проиграл? Какой смысл сохранять человеческое достоинство, когда ты, по сути, всего лишь животное? Всего лишь зверь, пойманный в капкан.

– Ты меня видишь, старик? Я помню твои кулаки, бившие меня по лицу. – Вторая стрела вонзилась в здоровую руку шерифа, и он взвыл от боли. – И помню жаркую ненасытную дырку твоей жены, – добавил Робин со смехом.

Джейн сглотнула подступивший к горлу ком тошноты.

– И долго ты собираешься его мучить, Робин? – спросил Тук мертвенно тихим голосом.

– Не волнуйся, дойдет очередь и до тебя, – сказал Робин. – Вы все успеете выстрелить, и не раз. – Он посмотрел на своих людей и увидел, что их лица суровы и замкнуты и никто не разделяет его веселья. Затем взгляд Робина остановился на Джейн, все еще пытавшейся сдержать тошноту, и его улыбка сделалась острой, как лезвие ножа.

– А как насчет тебя, Джейн? Наверняка тебе хочется отомстить за все, что с тобой сделал шериф? Лишил тебя