Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Джон заговорил первым. Он выжидал долгое время, прежде чем произнести хоть слово. День выдался теплым – один из тех дней, когда тучи грозят пролиться дождем, но дождь все никак не начнется, – серое небо давило на землю, воздух застыл неподвижно и наполнился тяжестью, и не было ветра, чтобы ее разогнать. Джейн очень остро осознавала, как промокшая от пота спина ее платья липнет к такой же мокрой рубахе на спине Джона. В любых других обстоятельствах Джейн бы это смутило, но сейчас они с Джоном были не в том положении, чтобы чего-то стесняться.

Шериф снова отошел к окну, прижимая к груди перевязанную раненую руку, а в здоровой держа наготове меч. И вот тогда-то Джон наконец заговорил.

– Кто тебя выдал? – Его голос был мягким, почти извиняющимся. – Я молчал.

– Это был Бран. – Слова застряли в горле у Джейн, как рыбья кость.

Джон фыркнул.

– Как пить дать, проведал про вас двоих. Его трудно винить. Хотя Робин вряд ли проявит такое же великодушие, если поймает нашего доброго Брана. – В голосе Джона явственно слышалась усмешка, словно он пошутил. Но Джейн знала, что он не шутит.

– Бран ушел, – сказала она. – Сбежал из города.

Она сама удивилась тому, с какой горечью прозвучал ее голос, хотя предательство Брана лежало лишь на ее собственной совести.

– Надеюсь, он убежал далеко. – Джон сделал шумный глубокий вдох. – Уилл крепко ранен. Теперь, наверное, останется без ноги, да и то если ему повезет. – Он откашлялся, словно пытаясь бороться с наплывом чувств. – Робин этого не простит. Он найдет Брана, достанет из-под земли.

Джейн стало дурно. Что бы ни сотворил Бран, ей было страшно представить его лицо под беспощадным ножом Робина.

– Знаешь, – произнес Джон, понизив голос. – Я думал, мы от тебя избавились.

Джейн невесело рассмеялась.

– Хочешь сказать, ты на это надеялся.

– Я надеялся, что ты образумишься. Найдешь себе что-то получше. Уйдешь, пока можно было уйти. – В его голосе промелькнула печаль, словно тонкое облачко проплыло в ясном небе, а потом он вновь сделался хриплым и грубым. – Ты должна была сообразить, чем все закончится. Я пытался тебя отвратить, давал столько путей к отступлению, предупреждал тысячу раз, но ты не вняла моим предупреждениям.

– О, так ты все-таки не проглотил свой язык, – усмехнулся Уолтер, подходя ближе к ним.

– Хотел, чтобы ты знал мой голос, – сказал Джон, – спокойный как легкий летний ветерок. Иначе, как ты поймешь, кто над тобой насмехается, когда ты будешь умирать?

Шериф рассмеялся.

– Думаешь, Робин придет за твоей жалкой задницей? Ты вроде бы не в его вкусе.

– Да, наверное, – все так же спокойно ответил Джон. – Хотя, скорее всего, он придет за ее задницей. Но я тоже этим воспользуюсь. Умный человек хватает удачу за хвост, если она подвернется под руку.

Щеки Джейн обдало жаром, и она удивилась, что в ней осталась еще хоть какая-то капля стыда перед этими мужчинами, которые знали столько ее секретов. Шериф мог бы сейчас опозорить ее еще больше, сказать, что он оказался прав, думая о ней худшее, но он лишь отвел взгляд, и Джейн испытала невольную благодарность.

– На твоем месте я бы не торопился благодарить подвернувшуюся удачу, – сказал Уолтер Джону. – По моим подсчетам, у твоего хозяина осталось всего два человека. А нас здесь пятеро, и мы его ждем.

– Робину и не нужно больше людей. Против таких, как ты, точно нет. Хоть ты и заранее постарался, чтобы бой не был честным. – Джон дернулся под веревками, которыми был связан с Джейн, и она почувствовала, как напряглись его мышцы. – Что же ты за шериф, если прячешься от разбойников?

Уолтер фыркнул.

– Если бы Робин был человеком чести, каким вы все тщитесь его представить, он сражался бы со мной честно, а не прибегал бы к своим подлым хитростям и не устраивал бы ловушки. Только дурак не распознает предательства дважды.

– Трижды, шериф. Если по правде, то трижды. – Джон рассмеялся, сотрясаясь всем телом, отчего тугие веревки натянулись еще сильнее и больно врезались в кожу Джейн. – Наш Робин сражается даже не как человек. Он сражается будто демон. Вот поэтому вы и хотели заполучить его в ваши ряды в той войне.

Хищная улыбка шерифа сменилась болезненной гримасой.

– Это была не моя война.

– Теперь – твоя, – ответил Джон.

Шериф снова подошел к окну. Солнце уже осветило облака высоко в небе, а Робин так и не пришел. А вдруг он вообще не придет? Вдруг шериф думал, что Джейн его предупредила? Вдруг он и вправду прикажет привязать их с Джоном к лошадям и протащить через весь город, чтобы выманить своего врага?

В комнате вновь воцарилась тишина. В лучах солнца плясали пылинки, воздух заметно нагрелся, пот ручьями струился по спине Джейн. Она постепенно впадала в панику, ее сердце билось все быстрее и быстрее, словно ее разум был обезумевшей лошадью, убегающей от волков. Почему она не поела перед уходом? А вдруг она больше уже никогда не поест? Или вдруг ей захочется по малой нужде, так что терпеть будет невмочь? Развяжет ли ее шериф, позволит ли уединиться? Или заставит ее опозориться перед всеми, привязанной к Малютке Джону?

– Спокойно, девочка, – прошептал Джон, чувствуя, как ее сердце колотится у него за спиной. – Ждать осталось недолго.

Джейн попыталась успокоиться, выровнять сбившееся дыхание. Почему-то ей было особенно неприятно, что именно Джон чувствует ее страх. Что сегодня он лишний раз убедился, какая она трусиха.

Раздражение шерифа нарастало с каждой секундой. Он снова подошел к окну.

– Этот паршивый пес собирается…

И тут что-то влетело в окно – что-то вонючее, объятое пламенем и испускающее сизый дым – и с глухим стуком упало на пыльный стол.

– Что за черт? – Шериф отскочил в сторону.

Комната наполнилась отвратительным запахом горящего конского навоза.

Джон рассмеялся, чуть наклонившись вперед, так что веревки вновь натянулись и врезались в грудь Джейн.

– Ну вот, началось, – сказал он.

Как только Уолтер восстановил равновесие, еще один горящий мешок влетел в дальнее окно, упал на пол, покрытый соломой, и мгновенно ее подпалил.

– Черт! – крикнул Уолтер. – Он здесь! Где мои дозорные?

Он взмахнул мечом и принялся метаться от одного окна к другому, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Дым добрался до Джона и Джейн. Они оба закашлялись, и веревки еще больнее врезались ей в грудь. Вонь стояла ужасная, дым поднимался все выше, но сквозь удушающий запах горящего навоза,