Бегство короля - Джорджетт Хейер

– О, что касается вашей осмотрительности, то я в ней нисколько не сомневаюсь, – ответил полковник. – Ладно, до завтра. Насчет лошади не беспокойтесь, я вам ее дам.

Выйдя из дома торговца, он первым делом направился в гостиницу, где Том Гоунтер заказал ему комнату, а затем вернулся в Ректон. Там он пообедал и дал небольшую передышку лошади, а затем поскакал в Хинтон-Добней. Погода была отвратительная, дождь хлестал как из ведра, ветер срывал с деревьев желтые листья и кружил их в воздухе. Лошадь полковника была уже на последнем издыхании, и ему пришлось ехать медленней, чем хотелось, поэтому он доскакал до дома Лоренса Гайда только к ужину.

Уилмот пришел в восторг, услышав о договоре полковника с Фрэнсисом Манселом, и его радость была немного омрачена только тем, что негоциант сможет выехать в Брайтхелмстоун лишь на следующий день. Доктор Хенчмен уже успел сообщить Уилмоту, что король чувствует себя прекрасно и пребывает в отличном настроении. Никто не подозревал, что он скрывается в Хиле, однако зная, что Карл вынужден томиться в маленькой комнатушке и общаться лишь с двумя пожилыми дамами, Уилмот страстно желал поскорее вызволить его оттуда. Когда выяснилось, что Брайтхелмстоун расположен почти в тридцати милях к востоку от Чичестера, Уилмот снова всполошился, полагая, что полковник не сможет за день съездить туда и вернуться обратно в Хинтон-Добней. Полковник заверил милорда, что постарается приехать поскорее, но для этого Лоренс Гайд должен дать ему хорошего коня, ведь своего собственного он совсем загнал. Как назло, оказалось, что из всех лошадей Гайда полковника могла выдержать только одна, да и та была не скаковой лошадью, а тяжеловозом. Но все равно, усевшись на нее верхом, Гоунтер покинул поздно вечером Хинтон-Добней: он так и не согласился на настоятельные уговоры переночевать в поместье.

Добравшись до Ректона, Гоунтер позволил себе соснуть лишь пару часов. На рассвете он уже встал. Веки у него слипались, однако полковник сделал вид, что нисколько не устал, и отправился к Тому Гоунтеру – за лошадью для Фрэнсиса Мансела. Когда дело было сделано, Том пообещал съездить в Хинтон-Добней и заверить Уилмота, что все идет по намеченному плану, а полковник поехал в Чичестер к Манселу.

Негоциант был готов выехать, однако настойчиво твердил, что перед столь долгим путешествием полковник должен позавтракать.

– Я вижу, вы из тех, кто предпочитает ковать железо, пока горячо, – молвил он, и на его тонких губах промелькнула усмешка. – Но, что называется, поспешай медленно, мой дорогой полковник. Сперва позавтракайте, а потом поедем!

Они добрались до Брайтхелмстоуна к двум часам дня и прямиком направились в единственную гостиницу, которая имелась в этом селении. Полковник заранее договорился с Манселом, что тот сам будет вести переговоры с владельцем корабля, и по приезде негоциант оставил полковника в гостиной, где тот попыхивал трубкой, а сам пошел на поиски судовладельца. Вскоре он явился с неприятными известиями: Стивен Таттерсел уже договорился загрузить корабль в Чичестере и уехал туда. Полковник был страшно огорчен. Но затем Мансел выяснил, что Таттерсел причалил в порту Шорхем, находившемся в четырех милях от Брайтхелмстоуна, и, по всей вероятности, пребывал еще там. Услышав об этом, полковник тут же велел ему послать туда своего человека и попросить Таттерсела немедленно приехать по очень срочному делу.

Мансел слегка приподнял брови, однако повиновался. Ожидая вместе с полковником приезда Таттерсела в гостинице, Мансел поинтересовался, сколько денег Гоунтер готов выложить за услуги Таттерсела.

– Я заплачу, сколько понадобится, но пожалуйста, постарайтесь по возможности сбить цену, – сказал полковник.

– На сей счет не беспокойтесь, – заверил его Мансел.

Ответ пришел, когда уже стемнело, зато капитан Таттерсел явился в гостиницу собственной персоной. Полковник с Манселом как раз ужинали.

Мансел тут же предложил капитану к ним присоединиться, и тот охотно согласился. Это был крепко сбитый мужчина с обветренным лицом и зычным голосом, который легко перекрывал рокот любых волн. Он заявил, что ни для кого, кроме мистера Мансела, не пожелал бы прервать свое плавание, и потребовал сказать ему, зачем за ним послали.

– У меня для вас есть груз, – ответил Мансел.

– Что ж, тогда я к вашим услугам! А все остальное по боку – ведь мы с вами не раз имели общие дела, и я знаю вас как прекрасного человека, – заявил Таттерсел, щедрой рукой наливая себе вина из полного графина, стоявшего на столе. – Это что, уголь?

– Нет, – спокойно откликнулся Мансел.

– Тогда что же?

– Вы узнаете это, – сказал Мансел, – в свое время.

– Черт побери, как вас понимать? – воскликнул Таттерсел, и в его маленьких вострых глазках промелькнуло подозрение. – Нет, я должен знать, что повезу! Иначе я не согласен!

– Потом узнаете, – успокоил его Мансел.

Однако сделка была заключена лишь на следующий день, в субботу, 11 октября, в два часа пополудни. Манселу не хотелось рассказывать Таттерселу историю о мнимых дуэлянтах, однако иначе Таттерсел не соглашался, так что пришлось рассказать. Но даже потом капитан еще долго торговался.

Наконец Таттерсел согласился отвезти неизвестных пассажиров во Францию за шестьдесят фунтов, причем уплатить ему нужно было до того, как незнакомцы взойдут на борт корабля. Он согласился держать корабль наготове, дабы отплыть тогда, когда ему прикажут, и прислать лодку в Саутвик, маленькую деревушку, расположенную между Шорхемом и Брайтхелмстоуном. Полковник заверил Мансела, что тот получит не только обещанные пятьдесят фунтов, но и плату за прочие услуги, поэтому торговец согласился остаться в Брайтхелмстоуне, чтобы под предлогом погрузки потихоньку наблюдать за Таттерселом: полковнику хотелось быть уверенным в том, что у капитана все будет готово, когда его друзья приедут в Брайтхелмстоун.

Полковник простился с Манселом около трех часов дня: ему еще нужно было дотемна проехать сорок миль и достичь Хинтон-Добнея. Поскольку он предусмотрительно пристегнул к седлу дорожную сумку с вещами и предупредил жену, что будет отсутствовать несколько дней, полковник не стал заезжать домой, дабы не терять времени, а во весь опор помчался к мистеру Гайду, куда и прибыл незадолго до девяти вечера.

Лоренс Гайд лично вышел к нему навстречу и воскликнул:

– Джордж! Наверное, ты умираешь от усталости. Еще бы! Пойдем скорее в дом, друг мой! Ну, как ты съездил?

– Надеюсь, благополучно, – ответил полковник, разминая затекшие ноги. – Я оставил Мансела в Брайтхелмстоуне, пусть следит за приготовлениями к отъезду. Мы договорились обо всем только сегодня, в два часа дня, вот почему я так припозднился. Как поживает милорд?

Гайд взял полковника под руку и повел в дом.