Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

о чем не преминул заметить Ван Линь. Река эта отделяла нагорье от Северо-Корейских гор, а Маньчжурию – от Кореи. Именно в этой долине русскими когда-то и была проиграна первая крупная битва Русско-японской войны. И теперь, почти сорок лет спустя, на землю Японии на крыльях летело возмездие. Первый час полета прошел спокойно, никто их не преследовал. Мукден – некогда опорный пункт российской императорской армии, потом столица генерала Чжан-Цзолиня, а ныне крупнейший город подчиненной японцам Маньчжурии, китайцами называемый Шеньян, остался к западу от их маршрута. Противник по-прежнему не давал о себе знать.

И лишь когда они пересекли Северо-Корейские горы и немного снизились, Бобров крикнул Исидору с места стрелка:

– На три часа вижу самолет, типа И-шестнадцатого, тупорылый.

Копыто оглянулся направо, мгновенно определив преследователя:

– Твою ж мать! «Накаджима Ки-27», вооружен двумя «виккерсами», самолет ПВО. Наверное, взлетел из Пхеньяна. На счастье, не такой скоростной, как «Хаябуса» или «Зеро», попробую уйти. Приблизится – гасите его из тяжелого браунинга. – Гул двигателей бомбардировщика усилился, они работали на пределе, ускоряя тяжелый «мицубиси».

Однако оторваться от врага не удалось. Легкий истребитель постепенно приближался. Стрелки били в него из пулеметов, их серые трассы пытались поймать в сеть верткую алюминиевую птицу. В ответ от кокпита «накаджимы» тоже понеслись серые пулеметные трассы. Вражеский пилот, похоже, решил прикончить беглецов во что бы то ни стало, не обращая внимания на встречный пулеметный огонь.

Внезапно пулеметная очередь истребителя с грохотом прошлась по кокпиту «мицубиси», дырявя алюминиевый корпус. Вскрикнул, заматерился Исидор, дрогнул самолет:

– Б… задело, сука! Да сбейте же его, б…! – заорал он.

И точно повинуясь команде, очередь из крупнокалиберного пулемета попала-таки в двигатель японца. Он дрогнул, капот окутался дымом, винт прекратил вращение, и машина, отставая, ушла вниз, куда-то под брюхо «мицубиси», и через полминуты распустился внизу огненно-дымный цветок среди поднимающейся по склонам волнами тайги.

– Худо мне, братцы! – отчетливо сказал Исидор. – Отлетался я. Помогите место для посадки сыскать, в глазах темнеет!

Кузнецов пробрался в кабину и увидел, что по животу пилота из маленькой дырочки от пули медленно, но безостановочно стекает кровь.

К счастью для всех них, внизу, в подступавших с востока предгорьях, покрытых тайгой Восточно-Корейских гор, почти сразу обнаружилась большая прогалина. На нее Петр и обратил внимание слабеющего с каждой минутой пилота, машина быстро пошла вниз и, проскочив уже над самыми верхушками деревьев, резво запрыгала по наклонному кочковатому лугу. Перед посадкой пилот выключил двигатели, чтобы избежать пожара. Исидору не удалось до конца погасить скорость, хотя Кузнецов помогал ему, изо всей силы налегая на рычаги. Всех страшно мотало внутри фюзеляжа. Наконец, подломив с треском одно шасси и проскрежетав крылом по земле, самолет полуразвернулся и остановился почти над самым ручьем, пересекавшим большую поляну посередине. Дверь отвалилась, и первой с трудом выкарабкалась наружу девушка с очень бледным лицом и округлившимися глазами. Некоторые из пассажиров, последовавшие за ней на твердую землю, выглядели не лучше. Наоборот, на Ивана и Виктора, привычных к морскому волнению моряков, болтанка почти не возымела действия.

Побитые, в синяках, диверсанты вылезли из самолета. На руках они спустили из высоко поднявшейся двери своего умирающего товарища, успевшего спасти их, и отнесли подальше от погибшей машины. Пилота положили на молодую травку, лишь недавно начавшую пробиваться на солнечной стороне пологого склона. Живот раненому перевязали, но кровь продолжала неумолимо просачиваться через бинты. Видимо, у него было внутреннее кровотечение. Всем им приходилось видеть немало таких ранений, и они понимали, что Исидор уже не жилец на этом свете.

Кругом высилась молчаливая, темная тайга. Надо было к ней приготовиться. По счастью, самолет не собирался загораться.

– Отряд, за работу! Пулеметы снимайте, припасы, инструменты, компас – все заберите, бензин слейте в канистру, чтобы наш след полить от собак и костер разжечь! – отдал четкие команды Иван. Все последовали его распоряжению, последним к самолету ушел Колыванов, задумчиво похлопав Ивана по плечу. И пока остальные хозяйничали на самолете, забирая с него все что можно, Иван и Исидор остались наедине.

– Черт, не думал я, что буду подыхать от японской пули, начиная войну с фрицами, – сказал Копыто.

– Не все ли равно, от чьей? – ответил Иван. – Ноги еще чуешь?

– Почти уже нет, будто оледенели. – Затем Исидор продолжил, словно исповедуясь, слабеющим голосом: – Ты знаешь, товарищ Иван, я ведь никакой не смертник, история вся выдумана, я в кадрах НКВД, младший лейтенант госбезопасности. Меня сам нынешний маршал авиации Голованов в кадры привлек, когда мы в одном авиаучилище с ним учились, – он пошел в летчики, когда ему уже за тридцатник было. Говорил мне: «Я из чекистского кадра в военлеты ушел, а ты заместо меня там будешь!» Меня к вам для надежности приставили.

– Ну, не открытие ты для меня делаешь – я знал это: ты ведь от Берии пришел, а значит, с фокусом. Но не сказал тебе тогда Голованов, что судьба настоящего чекиста – смерть от пули своего товарища, и то не важно – в лубянском ли подвале, на чужой ли земле с безнадежной раной в груди. Так не жалей ни о чем, все там будем! Советский народ тебя не забудет! – И молниеносным движением приставив пистолет к сердцу летчика, он нажал на спуск. Выстрел прозвучал приглушенным. Тело дернулось и вытянулось, расслабившись. Иван прикрыл мертвому глаза заскорузлыми пальцами, встал, постоял несколько времени над трупом. Через минуту к нему присоединились товарищи.

– Первый, но не последний, – сказал Иван. – Лопату дайте, надо его похоронить по-человечески.

Лопата на самолете была с короткой ручкой, под рост японца, но ее хватило. Исидора закопали на опушке, под елью, без холмика, прикрыв могилу дерном, чтобы враги ее не нашли. Самолет для маскировки тоже накрыли, как могли, срубленными на опушке еловыми ветвями.

По расчетам Ивана, сверившегося с картой пилота «мицубиси» и с компасом, следовало, что сели они значительно восточнее города Кэсона и не долетая на траверз следующего города, Чхунчхона. До Пусана оставалось по прямой линии еще триста пятьдесят километров, а с учетом того, что отряд собирался держаться малолюдных гористых районов, – по земле этак раза в два больше. Пешком по гористой местности им было не менее месяца идти. Надо было искать выход из этой ситуации. И самое главное, быстрее покинуть место аварии, где их могли обнаружить японцы.

Идя гуськом, они двинулись на юг.

Глава 20

Партизаны

Некоторое расстояние отряд прошел по руслу холодного горного ручья. Когда у всех замерзли ноги, они выбрались в подходящем месте на