Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

берег. Здесь было много камней («Делювиальная осыпь», – хладнокровно заметил Колыванов), на которых не должны сохраняться человеческие следы. На всякий случай берег повыше ручья щедро полили бензином, чтобы отбить нюх у собак.

Потом бесконечно много километров они шли по тайге, перешагивая через стволы упавших деревьев или обходя слишком большие, чтобы запутать возможных преследователей. Все уже основательно вымотались: день вышел хлопотный. Под конец пути Ван Линь практически тащил китаянку на плече, отдав пулемет Ивану, у которого теперь их стало два. Наконец, найдя небольшую поляну, лишенную окружающего подлеска, Иван сказал остановиться и развести костер. Костер развели – так называемую нодью, как делают опытные таежники, – из целого бревна, которое может гореть всю ночь. К счастью, топор также обнаружился среди инструментов, бывших на самолете. Однако все в группе оказались настолько измотаны, что Ивану самому пришлось рубить высокую ель, при посильной помощи поистине двужильного моремана Крынки. Очистив упавшее дерево от вершины и всех ветвей, кроме двух нижних, самых толстых, расположенных рядом и наполовину им укороченных, Иван затащил бревно на середину поляны и установил его на недорубленные ветви как на подпорки. Затем он поджег наклонно лежащее дерево с противоположного, верхушечного конца. Бревно медленно занялось, и огонь не торопясь полз по нему к комлю.

Пулеметы, снятые с самолета, Иван велел зарядить и держать под рукой.

На вопрос моряка Крынки, зачем ночью костер и в то же время пулеметы и не противоречат ли они друг другу по своему предназначению в плане логики, Иван ответил туманно:

– Все правильно. Рыбу ловят на живца, а партизана ночью – на костер.

Над огнем они поставили самодельные треноги из сучьев для японских котелков с самолета.

Из остатков прихваченной на аэродроме еды они приготовили ужин, поели, потом в тех же японских солдатских котелках, почистив их хвоей, сварили чай, а затем стали травить разные истории, чтобы скоротать вечер. Несмотря на крайнюю усталость, сна не было ни у кого – день оказался нервный.

– Интересно, медведи тут есть? – поинтересовался безадресно Кузнецов.

– Обязательно есть, раз тайга – медведь быть обязан! – отвечал Иван.

– Расскажу я вам историю из своей юности. Мне было лет пятнадцать, когда батя зимой взял меня на медвежью охоту. Он пошел на нее со своей берданкой, а я взял старую ижевку двадцатого калибра. И еще я снял со стены в избе здоровенный кинжал, как рассказывал батя – трофей последней шведской войны, случившейся сто лет назад. И вот пришли к берлоге – она обнаружилась верстах в пяти от нашей избы. Батя сунул в нору березовый шест и принялся им там ворочать, несмотря на рычание, становившееся все сильнее. Наконец обломанный шест вылетел из норы, а за ним медведь, очень обозленный. Но батя стрелять не стал. «Бежим!» – крикнул он мне, и первый дунул на лыжах по тропе в сторону дома. Я рванулся за ним, за мной по пятам медведь. Снега в том годе выпало немного, так что бежали мы быстро, но версты через две мне почудилось, что я на затылке ощущаю горячее зловонное дыхание медведя, а порыкивает он прямо за моей спиной. Оглянулся – так и есть! Тут мне надоело бежать от опасности, я прыгнул в сторону и сунул кинжал под ребро мишке. Он проскочил пару шагов и сунулся рылом в снег. Тут и отец, не услышав знакомых звуков за спиной, обернулся, остановился и, оценив ситуацию, плюнул и обложил меня. Я удивился, почему мой подвиг не нашел должного отношения. А он и говорит: «Могли медведя до порога привести. А теперь, раз такой умный, тащи его сам». И ушел. Пришлось мне рубить слеги, взвалить на них тушу и волочь три версты до дома. Добравшись, я мокрый был, будто прыгал в прорубь. С тех пор я решил никогда не торопиться с решением, не обдумав все хорошо хотя бы пару секунд…

– Это же известная история про двух охотников-чукчей! – возмутился Бобров.

– Правильно! Не хотел я по молодости, чтобы товарищи меня на смех брали. Вот и присочинил историю про чукчей, так она и разошлась по Расее…

В этот момент привычное ухо Ивана услышало хруст сучка под подошвой, и он, сделав зверское лицо, коротко кивнул на пулеметы. Тотчас все разобрались по местам, и оружие было направлено в сторону темных деревьев. Почти одновременно лязгнули затворы.

– Выходите, присаживайтесь к костру, выпейте чаю! – гостеприимно крикнул по-корейски в темноту Ван Линь. – А не то мы вас всех убьем!

От ближайшей ели отделилась тень, и на свет костра вышел крупный кореец средних лет, одетый как крестьянин, в обмотках и перепоясанный пулеметной лентой, с «арисакой» на плече. Видимо, он был не робкого десятка.

– Меня зовут Каль Сон Вжик, незнакомцы! – представился он. – Я самый знаменитый партизанский командир на пятьсот ли вокруг! Я воевал рядом с самим легендарным командиром Ким Сон Солем, у которого было триста бойцов и который умел превращаться в белого тигра, чтобы наносить удар по японцам! Если у вас есть оружие, отдайте его нам. Если есть продукты и водка – тоже можете отдать нам. Мы справедливые люди и хорошо вооружены.

– Каль Сон Вжик, – сказал Иван, а китаец перевел его слова. – У нас есть пулеметы и много патронов, и мы метко стреляем. Но если ты нам поможешь, мы с тобой поделимся. А продуктов у нас нет, мы думали попросить у вас. Скажи своим людям присаживаться к костру и выпить нашего последнего чаю.

Партизанский вожак громко засмеялся. Потом что-то сказал. Ван Линь перевел:

– Он говорит, в горах ни у кого нет продуктов, японцы и их блюдолизы чхинильпха, – партизан сплюнул, – все забирают подчистую. Но что-нибудь он придумает.

Кореец, обернувшись в темноту, что-то крикнул – вышли несколько отощавших, одетых в обноски партизан, вооруженных винтовками, – они выглядели слегка сконфуженными. Партизаны присели между потеснившихся пришельцев, приняли котелок и, разлив по своим плошкам, сопя, чавкая и причмокивая, пили горячий чай.

Когда гости напились и согрелись у костра, Каль Сон Вжик обернулся, прищурясь, к Ивану и заговорил. Ван Линь перевел его речь:

– Японцы сейчас ищут каких-то амба лошан, и эти лошан совсем амба. Говорят, что они разнесли половину Квантунской армии, угнали самолет и сели тут в горах, чтобы свергнуть власть японцев в Чосон.

– С собаками ищут? – уточнил Иван.

– Нет. Редкая собака добежит до середины Кореи. – Партизан погладил себя по животу. – Так ищут, людьми.

– Мы не лошан, – отвечал Иван.

– А кто же тогда, длинноносые?

– Мы… Айны мы, – вспомнил он, как