Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

малым ходом двинулось в сторону Японских островов, не давая повернувшим назад гребным шлюпкам приблизиться. Поняв, что их бросают, оттуда стали стрелять из винтовок, сначала в воздух, потом по судну. Корейцы попрятались за фальшбортом, несколько метких пуль взвизгнуло, отражаясь от стального планширя. Но для судна стрельба японцев была как слону дробина. Пароход помалу удалялся от гребных шлюпок в сторону Страны восходящего солнца.

В это же время на палубе китаец насел на корейцев, твердым тоном, переходящим иногда в угрожающий крик и тычки, заставил их подняться. Под руководством Ван Линя они взялись за большой брезент в носовой части судна. К нему следовало навязать тросы, чтобы потом подвести к борту и закрыть пробоину от волны. Китаец и негр показали своим новым подчиненным, как это делается.

Кто-то из мобилизованных в этот момент указал на преследующих судно японцев и крикливо потребовал остановиться. Ван Линь ударом ноги сломал ему челюсть и объяснил остальным, что их бросили на смерть, а долг платежом красен. К тому же от лишних пассажиров подбитое судно может затонуть. Подобное объяснение вполне сошло для перепуганных корейцев, и они усердно принялись за работу.

Между тем управляемое твердой рукой Ивана судно неуклонно шло вперед. Когда новоявленные матросы не очень умело, но старательно опустили на пробоину пластырь, новый капитан, сойдя из рубки, самолично помог закрепить его морскими узлами. Вернувшись на мостик, он подал команду судовым телеграфом: «Средний ход». Теперь двигатель загудел сильнее и пароход пошел ощутимо быстрее, у носа выросли кильватерные усы. Давление воды прижало пластырь и не давало его краям отойти от пробоины. Наступила ночь, мореходы зажгли навигационные огни на бортах, на топе же мачты не стали, чтобы издалека их не могли обнаружить любопытные японские моряки. Корейцы, переутомившись от переживаний и непривычной работы, лежали и храпели по всей палубе, не решившись спуститься в освободившиеся каюты.

Айны между тем собрались в руинах мостика и провели совещание. Туда пришли Виктор и Леон из машинного отделения, Иван и Сергей Колыванов уже были на месте, а Петр Кузнецов пытался оживить подбитую снарядом «эрликона» рацию, чтобы отправить очередное сообщение в центр. Бобров и Ван Линь при свете фонаря изучали японскую карту провинций Ямагути и Хиросима, занимавших самую южную часть крупнейшего острова Хонсю. Двигатель судна опять работал на малых оборотах. Волна плескала в борт.

– Нам надо учитывать Цусимское течение, иначе нас сильно отнесет к северу, оно довольно сильное, – отметил Виктор Крынка, однако пальцем в карту тыкать не стал, потому что его руки были до локтя испачканы машинным маслом.

– Сергей делает поправку на течение, – ответил Иван за стоявшего у штурвала Колыванова.

– Как мы будем действовать после высадки в Японии? У нас есть там контакты? – Бобров задал главный вопрос, давно всех волновавший.

– В общих чертах – мы будем совершать диверсионные нападения, они должны происходить непрерывно и идти по нарастающей. В качестве контакта мне давали группу некоего Рамзая. Однако с ними уже примерно год нет никакой связи. Думаю, они провалены кемпентаем, и выходить на них нельзя.

– Мы высадимся прямо в порту? Симоносеки – крупнейший рыболовный порт, и там сильные бандитские группировки, которые, конечно, сотрудничают с полицией и кемпентаем, – отметил Ван Линь.

– Японцы все бандиты, – проворчал Леон. – Поглядите только на их прищур, как у самых отпетых одесских воров.

– Нет, высаживаться в порту нельзя. Они сразу начнут выяснять, кто вел судно и воевал с подлодкой. Нам это не нужно, – ответил Иван. – Надо посадить судно на риф и растасовать всех по плотам. Тогда есть шанс затеряться. Прикинемся потерпевшими кораблекрушение. Вы нашли в лоции подходящую скалу? – спросил он Боброва.

– Да, – кивнул тот.

– Какое у нас будет прикрытие, когда мы окажемся на суше? – задал вопрос Кузнецов.

– Попробуем устроиться на лесоповал или рудник, куда берут изгоев вроде нас, айнов. Так легализуемся.

– Ха! Откуда ушли, туда пришли? На фига было через полмира добираться, чтобы угодить на лесоповал? – подал голос от штурвала Колыванов.

– Всем ты недоволен, старый товарищ! – поднявшись на ноги, похлопал его по плечу Иван. – Итак, утром, на подходе к Симоносеки, реализуем наш план. Всем разойтись, готовиться к высадке! – И товарищи, согласно кивнув, разошлись по своим постам.

Теперь у штурвала снова занял место неутомимый Иван. Увидав Колыванова, тащившего на бак одну из больших камбузных кастрюль, Бобров спросил:

– Решил коком заделаться, Сережа?

– Если ты на ужин тротил схаваешь, то да, – недружелюбно ответил взрывотехник. Он прихватил из рундука возле орудия пару осколочно-фугасных снарядов, притащил воды, развел небольшой костерок из досок за носовым кнехтом. Вскипятив воду, он выкрутил взрыватели и аккуратно опустил снаряды в кастрюлю. Вскоре из них потекла желтая жижа, не смешивавшаяся с водой… Расплавившийся тротил он вылил в кастрюлю поменьше, тоже заранее нагретую, чтобы избежать образования взрывоопасных кристаллов в расплаве. Это способ получения взрывчатки вполне безопасный, если иметь снаряды, снаряженные чистым тротилом, как в морских минах. Однако если заряд составлен из так называемой французской смеси, которой, например, снаряжали советские снаряды военного времени, наполовину состоящей из селитры, или же морской смесью для торпед, включавшей половину гексогена и пятую часть алюминия, то результат процесса мог быть неоднозначным, вплоть до самоликвидации инициативного сапера… Из получившегося круглого слитка Сергей зубчатым ножом не без ожесточения напилил толовых шашек различного размера. Петр, отправленный обшарить судно, принес ему пару фотоаппаратов, забытых во время бегства в пассажирских каютах. Также он прихватил несколько выкрученных из снарядов детонаторов и присовокупил к ним обнаруженную в подшкиперской коробку с детонаторами для ручных гранат. Из выпотрошенных фотоаппаратов, тола, горсти патронов и детонаторов Колыванов собрал пару качественных диверсионных устройств и несколько бомб попроще.

Меж тем корабль все плыл вперед. Утром, по мере того, как солнце поднималось навстречу ползущему увечному судну, все больше парусных рыболовных лодок им попадалось. Еще до зари японские рыбаки вышли в море, чтобы поспеть и пораньше забросить сети или бамбуковые удочки в местах лова. Лосось, сардина иваси и прочая рыба были основными источниками животных белков в меню простого островитянина. Рыбаки были в основном в одних набедренных и налобных повязках. Но среди них виднелось и немало женщин – видно, военное время внесло поправку в состав рыбацких команд.

Судно еще немного осело, но было вполне на плаву, однако, в планах Ивана было навести панику.

Ван Линь и Минь принялись тормошить и пинать спящих корейцев, скрючившихся от ночной прохлады, и будить их, крича:

– Просыпайтесь, судно погружается, срочно надо делать плоты!

Корейцы просыпались и с выпученными от страха