Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– Да, я помню Миа. Расскажи мне что-нибудь о нем, о его приключениях в юности. Я помню, что он умер очень старым человеком.

Он с видимым удовольствием сделал несколько длинных затяжек из трубки, которую я для него набил, и сказал:

– Хорошо. Я начинаю.

Вот какую историю он рассказал:

– Никогда ещё в наших краях не было человека, которому бы не везло так сильно, как ему в течение многих зим. Затем, благодаря видению, которое он получил на вершине горы Вождь с черепом бизона, который он принёс туда вместо подушки, ему сопутствовал большой успех во всех его начинаниях.

Миа рассказал, что нашел два бизоньих черепа, когда добрался до вершины горы Вождь. Один из них, по его словам, служил подушкой во время поста могущественного воина, который жил давным-давно, Орлиной Головы; но никто не знал, кто принес туда другой череп. Разумеется, это был живший очень, очень давно воин нашего народа.

В старости Миа любил рассказывать о своих многочисленных ужасных опытах, о том, как он терпел неудачу во всем, что пытался сделать, и как, наконец, ему удалось преодолеть свое постоянное невезение. Я хорошо помню, когда в последний раз слышал от него этот рассказ. Несколько человек из нас собрались в вигваме Тяжёлого Бегуна, Миа был одним из нашего круга, и Тяжёлый Бегун, который только что вернулся с несколькими своими друзьями из успешного набега на табуны Перерезающих Горло, рассказывал об их невезении.

Когда Тяжёлый Бегун закончил свой печальный рассказ, Миа сказал:

– Друг, твое невезение было ничем по сравнению с моими постоянными неудачами в походах на протяжении многих зим, последняя из которых была самой тяжелой из всех. Обо мне так много говорили из-за моих неудач во всем, что я делал, что предводители наших военных отрядов не разрешали мне присоединиться к ним из страха, что я навлеку на них неприятности. Самые близкие мои друзья не хотели ходить со мной на охоту. Даже две мои жены перестали меня любить. Они не улыбались, когда я был с ними. Молча, с холодными глазами и плотно сжатыми губами, они приводили вигвам в порядок, ставили передо мной еду. О, каким несчастным, каким печальным я был.

Наконец, в один прекрасный день в начале лета я сказал своим женам:

– Немедленно сделайте мне две пары мокасин, простых. Положите их, шило, жилы, священную краску, кремень и огниво и немного пеммикана в мой боевой мешок. Я собираюсь попытаться добыть скальпы Перерезающих Горло и их лошадей.

Моя сидящая рядом жена, Женщина-Норка, сказала:

– Какой же ты легкомысленный, что оставляешь нам мяса, которого едва хватит на два дня. Прежде чем отправиться воевать, принеси мясо жирной коровы, чтобы мы нарезали его и насушили впрок

– Если я отправлюсь на охоту, моя лошадь, вероятно, споткнётся, упадёт и убьёт или покалечит меня. Пусть ваши братья приносят вам мясо, – ответил я, и они, с полными слёз глазами, не сказав больше ни слова, принялись за свою работу.

Я не просил владельца священной трубкой устроить мне церемонию потения. В этом нет смысла. Раз за разом они делали это для меня, и всегда Солнце и Вышние не внимали их горячим молитвам о моем успехе в столкновении с врагом.

Наступила ночь. Мои жены молча смотрели, как я надеваю свой военный мешок и щит, беру ружьё и ухожу от них. Мы стояли лагерем, все пикуни, там, где Медвежья река (Мариас) впадает в Большую реку (Миссури). Поднявшись на равнину, я двинулся дальше на восток, направляясь к длинным, глубоким и поросшим лесом оврагам, спускающимся к Большой реке. Старуха (Ночное Красное Светило) взошла, большая и круглая. Семеро (Большая Медведица) ярко сияли и вращались на северном небосклоне, отмечая ход ночи.

– Что ж, – подумал я, – не нужно было молить их о помощи.

В отличие от Солнца и других Вышних, они были здесь, всегда помогали, когда их не скрывали облака, и ясно говорили, сколько времени прошло с тех пор, как наступила ночь, и как далеко до наступления нового дня. Мне было так грустно, что приходилось заставлять себя идти. Что со мной было не так, что я сделал такого, что Вышние не услышали моих молитв, обращенных к ним, об успехе в борьбе с врагом, об успехе во всех моих начинаниях? Они прислушивались к молитвам и принимали жертвы других людей, помогали им добиваться успеха в их набегах на наших врагов, становиться богатыми, добывая вражеских лошадей. Всего я участвовал в одиннадцати набегах на Ворон, Перерезающих Горло, Разделённые Волосы (сиу) и других врагов, но ни разу мне не удалось добыть вражеский скальп или даже вражескую лошадь. Неудивительно, что наши воины и охотники избегали меня, и что мои жёны жили со мной только потому, что были вынуждены. Что ж, пойдя в этот, двенадцатый по счету, военный поход, я либо совершу успешный набег на врага, либо погибну, пытаясь это сделать, сказал я себе, и с этими словами двинулся дальше с ещё большей решимостью.

Стада бизонов и антилоп разбегались, когда я приближался к ним. Волки и койоты выли и пронзительно повизгивали. Лисёнок начал преследовать меня, и я обрадовался, думая, что это может быть знаком для меня знаком удачи. Я обернулся и остановился. Он остановился, сел на задние лапы, и я заговорил с ним.

– Синопа, – сказал я, – ты и весь твой род мудры. Когда вы голодны, вы никогда не терпите неудачу в попытке поймать и убить птиц и разных мелких животных; и все вы такие быстрые бегуны, что всегда убегаете от своих многочисленных врагов, которые пытаются убить вас. Синопа, пожалей меня. Попроси у теней своих далёких предков (духов, душ), которые жили в то давнее время, когда все животные и люди могли говорить друг с другом, сжалиться надо мной и помочь мне добиться успеха в моих начинаниях. Продолжай следовать за мной, Синопа, и я сделаю что-нибудь для тебя. Сейчас я убью какое-нибудь животное, и ты получишь все, что сможешь съесть.

С этими словами я пошел дальше, и, видя, что Синопа всё ещё следует за мной, я был доволен как никогда. Он собирается помочь мне, поделиться со мной своей силой, подумал я.

Я почувствовал себя сильнее, зашагал быстрее, все дальше и дальше по краю равнины, часто поднимая глаза на Семерых, которые поворачивались в северном небе.