Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– Собака-лось! Что это за странные животные. Друзья мои, у нас должно быть несколько таких.

Наступила ночь. Дождавшись, пока враги уснут, военный отряд пикуни отправился в их лагерь, забрал множество этих странных полезных животных и в должное время благополучно вернулся с ними к своему народу далеко на север. Сразу же военные отряды всех трёх племен начали отправляться в страну Вечного Лета, чтобы добыть несколько собак-лосей. Они брали их у разных индейских племен и у разных белых людей, живших там. Кроме того, некоторые из тех людей, которых они убили, имели странное оружие: очень длинные большие ножи (шпаги); длинные железные заостренные копья и железные рубашки (кольчуги). Без сомнения, вы помните, что у нашего друга Кудрявого Медведя, который умер не так давно, была одна из них, которая досталась ему от одного из его далеких предков, и которую похоронили вместе с ним. Так вот, пришло время, когда у наших трёх племён стало так много собак-лосей, что они больше не ходили за ними в страну Вечного Лета.

Наши далёкие предки вскоре обнаружили, что нет ничего более захватывающего и приятного, чем погоня за стадом бизонов на быстрой, хорошо обученной собаке-лосе. Имея хороший лук, колчан со стрелами и такую лошадь, охотник часто мог выбрать и убить десять или двенадцать жирных коров за одну погоню. Таким образом, писканы больше не использовались так часто, чтобы получить обильные запасы мяса и шкур. И всё же они были привычны, ибо, как говорили некоторые старые мудрые люди Солнца, было неправильно позволять старым и священным обычаям умирать.

Любимым писканом нас, пикуни, был тот, что находится на южном берегу Молочной реки (Тетон) и чуть ниже холма Лежащего Старика (на реке Тетон, в девяти милях выше Шуто, штат Монтана, по шоссе 89 США). Когда мне было восьмое лето (примерно в 1843 году), мы, пикуни, перебрались туда с реки Двух Магических Хижин, потому что мой отец, Много Хвостовых Перьев, который был отличным зазывателем, долго уговаривал наших вождей, чтобы мы воспользовались тем писканом, и в конце концов они уступили. его мольбе. Он был великим воином, а также хорошим зазывателем. Он был женат на трёх сёстрах; моя мать, старшая из них, была его сидящей рядом женой.

Мы разбили лагерь на северном берегу реки, напротив пискана на её южном берегу. На следующее утро мой отец и наши вожди поднялись на вершину священного холма, чтобы осмотреть местность, и я последовал за ними. Мы добрались до плоской вершины. Там, давным-давно, кто-то из наших людей Солнца сделал из множества белых камней очень большую фигуру Старика (могущественного, но озорного бога племени черноногих). Да, это была очень большая фигура, изображавшая его с распростёртыми руками и ногаии. Когда мы остановились перед ним, мой отец произнёс молитву.

– Хайю, Старик! – пропел он. – Пожалей нас, помоги нам быть счастливыми. Наш пискан, там, под нами; помоги мне наполнить его бизонами.

И вслед за ним другие подхватили:

– Хайю, Старик! Помоги нам быть счастливыми! Подари нам долгую и хорошую жизнь.

Затем мы сели и отвели взгляд. Во всех направлениях, вблизи и вдали, равнина была усеяна стадами бизонов и антилоп – одни паслись, другие отдыхали, третьи направлялись к воде и обратно. Мой отец сказал:

– Солнце к нам благосклонно; только посмотри, какое изобилие этих животных оно создало для нас. Давайте закурим и помолимся ему.

Четыре трубки, священное число, они выкурили одну за другой, молясь ему, исполняя его священные песни, и вернулись в лагерь. Многие из наших людей вместе со своими лошадьми убирали старые брёвна и ветки деревьев, чтобы починить и укрепить пискан. Это был не просто пискан – он находился в устье небольшого, короткого ущелья, спускавшегося с равнины, и обрыв на его внутренней стороне был достаточно высок, чтобы буйволы не могли запрыгнуть на него обратно. От начала ущелья, разумеется, расходились две линии из камней, а за ними был небольшой хребет, так необходимый для того, чтобы стадо не заметило раньше времени зазывателя и пугающих, пока они занимают свои места.

Настала ночь, и в нашем вигваме мой отец и несколько его друзей курили и пели молитвы об успехе в пискане. Незадолго до середины следующего дня наши наблюдатели поспешно спустились с холма Лежащего Старика с известием, что стадо бизонов отдыхает недалеко от хребта зазывателя. Сразу же пугающие начали разбегаться по своим местам, я пошёл со своей матерью и почти-матерями. С несколькими другими мы спустились вниз, у ограды на правой стороне и довольно далеко от пискана. Затем появился мой отец, но не пешком, как это было раньше, а окольным путем. Он ехал на гнедой лошади, на голову которой он нацепил высушенную шкуру с головы бизона, с мехом и рогами, и даже бородой на подбородке самца-бизона, а на нём самом была бизонья шкура мехом наружу. Он быстро проскакал мимо нас и поднялся на гребень. Приблизившись к вершине, он наклонился к лошади, изображая горб бизона. И вот, оказавшись на вершине хребта, он показался отдыхающему стаду, притворяясь одним из них. Крича «У-у-у-у! У-у-у! О-о-о-о!» – он подъехал к ним поближе, затем повернулся и поспешил обратно, вверх по склону, и скрылся из виду.

Снова и снова он повторял эти движения – уходил, приходил, улюлюкал, и все мы, пугающие, внимательно следили за ним, моля Солнце даровать ему успех, уберечь нас. Для пугающих всегда существовала определённая опасность; не раз случалось, что приближающееся стадо сворачивало в сторону, прорывалось через ограду и затаптывало насмерть нескольких человек. Моя мать напугала меня – на её глаза навернулись слезы, когда она молилась:

– О Солнце! Сегодня я подарю тебе свое новое платье, расшитое бисером. Поэтому я молю тебя, чтобы ты даровало успех моему мужчине. Ведь мы так бедны, о Солнце! Пусть бизоны бегут прямо к пискану. О, не дай им развернуться и растоптать нас своими острыми копытами.

Шесть раз мой отец пробегал немного вниз по склону, улюлюкая стаду, наконец, возвращаясь, не остановился; он мчался вперед, яростно пришпоривая лошадь, а бизоны перемахивали через гребень вслед за ним. Как только они оказались внутри рядов каменных глыб, пугающие начали подниматься, кричать и размахивать накидками. Они спустились с гребня, сильно рассредоточившись, но теперь, немного напуганные, сбились в кучу и побежали ещё быстрее, и глухой стук их копыт звучал у нас в ушах, словно гром. Вскоре