Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

мой отец развернул лошадь и проскакал сквозь левую линию пугающих, но бизоны больше не гнались за ним. Единственное, что они видели и чего боялись – это кричащие и размахивающие руками мы, пугающие, которые постоянно поднимались по обе стороны от них и бежали за ними. И они бежали дальше, прямо вперед, вниз, в маленький овраг, и прыгали оттуда в пискан, а мы, пугающие, с песнями и криками устремились туда. О, какое это было восхитительное зрелище – огромный пискан, полный бизонов; как позже подсчитали, там была 181 туша; наши охотники стояли на верху пискана, с ружьями, луками и стрелами, стреляя в них. Я взобрался на пискан рядом с отцом, который перезаряжал своё кремневое ружьё.

– Дай его мне. Позволь мне убить одного! – крикнул я.

– Нет! Ты слишком молод для этого, – сказал он, но я схватил его за руку, повис на ней, умолял изо всех сил, и, наконец, он отдал мне ружьё. Я прицелился в годовалого телёнка, стоявшего рядом, и хотел, чтобы пуля попала в легкое. Я нажал на спусковой крючок и упал с пискана, растянувшись на спине; меня сбило сильной отдачей. Мой отец и остальные, кто был рядом, смеялись надо мной. Я снова взобрался на пискан и посмотрел вниз: мой годовалый телёнок был мертв.

– Смейтесь, безумные, мне все равно. Я убил бизона, – крикнул я.

Мой отец, поднимая ружье, сказал:

– Так и есть, сынок. В следующий раз прижми ружьё крепче к плечу, и оно не ударит тебя.

Мужчины и женщины, мальчики и девочки, мы все усердно трудились остаток того дня, разделывая множество бизонов, а также с вьючными лошадьми и травуа перевозили мясо и шкуры через реку в лагерь. А потом был такой счастливый вечер для всех нас!

Друзья моего отца постоянно приходили в наш вигвам, чтобы покурить с ним и похвалить его за то, что он заманил стадо. Почти в каждом вигваме устраивались пиры, курили и пели. Некоторые из воинских обществ – Бешеные псы, Несущие Ворона, Маленькие Лисы и другие пели и танцевали. Я пробрался в вигвам общества Несущих Ворона, чтобы посмотреть, как они танцуют, услышать их сильные песни, от которых замирало сердце. Их предводитель, Орлиная Голова, недавно водил военный отряд в набег на Ворон, и они вернулись с множеством лошадей и скальпов. Он сам убил трёх Ворон. Он заметил, как я пробирался в вигвам, и я подумал, что он прикажет мне убираться. Но нет. Он жестом пригласил меня подойти и сесть на его лежанке. Я так и сделал, и он похлопал меня по плечу и сказал мне:

– Твой отец, какой он замечательный человек. Какой сильный зазыватель. Только благодаря ему, его успеху, мы танцуем сегодня вечером.

Он был таким дружелюбным, что я сказал ему:

– Убивший Ворон, я хочу стать одним из вас, Несущих Ворона.

– Ты им станешь, когда вырастешь, – ответил он. А потом, когда барабанщики и певцы снова заиграли танцевальную песню общества, он вскочил, поднял меня и сказал:

– Пойдем, ты будешь танцевать с нами.

Я так и сделал. Я выскочил из круга танцующих, которые танцевали в тесном круге рядом с костром; хлопая в ладоши, они сказали, что я прекрасно танцую. Я пошёл домой, очень гордый собой: я должен был стать Несущим Ворона. Когда я вошел в наш вигвам, все спали. Я бесшумно забрался на свою лежанку и тоже заснул.

Близился рассвет, когда нас разбудил громкий крик. Какой-то мужчина кричал:

– Вставайте! Вставайте, люди! Наш пискан горит! Скорее! Скорее! Мы должны потушить пожар.

– Наш мужчина. Его здесь нет. Где он может быть? – кричала моя мать.

Мы все выбежали наружу. Пискан был охвачен сильным огнём.

– Враги подожгли его, – крикнул наш главный вождь, Одинокий Ходок. – Вы, воины, все берите свое оружие, садитесь на коней, и мы заставим этих врагов плакать.

И снова моя мать закричала:

– Наш мужчина, о, где же он может быть? Я не знаю, когда он встал и вышел.

Когда многие наши воины поспешили выполнить приказ Одинокого Ходока, о чудо! появился мой отец. Он шел от реки, неся свои леггинсы и мокасины; когда он подошел ближе, то сделал знак нашей толпе:

– Успокойтесь. Успокойтесь. – А потом громко сказал: – Расседлайте лошадей, уберите оружие. Это я поджёг пискан. Вы не сможете его спасти.

– Ха, это ты его поджёг. Зачем ты это сделал? Ты с ума сошёл?

– Нет, я не безумен. Я сделал это из-за моего видения, моего могущественного видения, – ответил он.

– Что это было за видение?

– Я не могу рассказать вам об этом сейчас. Я очень устал. Я должен отдохнуть, – сказал он, повернулся и медленно пошёл к нашему вигваму, и моя мать, остальные матери и я последовали за ним, слыша, как люди вокруг нас сердито переговариваются, говоря, что поджигатель должен быть наказан.

Мой отец сел на лежанку, надел леггинсы и мокасины. Моя мать, разводившая огонь в очаге, спросила, что он будет есть: пеммикан, жареные рёбра, ягодный суп или что-нибудь ещё?

– Ничего. Совсем ничего, – почти прошептал он и лег, повернувшись к нам спиной. И мы с грустью и беспокойством посмотрели на него и, повинуясь знакам, которые подавала нам мама, вышли на улицу и сели сбоку от входа в вигвам. Голодные, молчаливые, мы долго сидели там. Люди смотрели на нас издалека, но не подходили близко. Нам было очень грустно.

Солнце было почти в зените, когда к нам вышел мой отец. Он не искупался, не заплёл волосы в косу и не раскрасил лицо священной краской. Он выглядел очень плохо.

– Я иду в вигвам Одинокого Ходока, чтобы рассказать о своем видении; вам лучше знать, что я видел; пойдемте, посидите снаружи, – сказал он нам. Мы встали и последовали за ним, сели рядом с вигвамом, где могли слышать всё, о чём будут говорить внутри.

Перекинувшись несколькими словами с моим отцом, Одинокий Ходок вышел и крикнул нескольким вождям и людям Солнца, чтобы они подошли к нему. Вскоре они вошли в вигвам, и большая толпа людей, собравшихся вокруг, тоже села слушать.

Вскоре мой отец начал громко говорить:

– Друзья мои, мое видение было сильным. Пока я спал, я, моя тень, отправилась на поиски того, что я мог увидеть. Случилось так, что, когда я шел по незнакомой мне долине, из рощи вышел бизон, он направился ко мне, остановился и высоко поднял правую переднюю ногу, как бы показывая знак мира. Итак, я тоже показал знак мира, и он пошёл дальше. Вскоре