Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

меня были кремень и огниво для разведения огня, но что толку от огня, если я не смогу раздобыть мяса? И снова я подумал, какой смысл мне продолжать борьбу? Мне всегда не везло и будет не везти во всем, что я пытаюсь делать.

Солнце, появившееся в синем небе, согрело меня, и я заснул, но ненадолго. Пение и разговоры людей разбудили меня, и я сел. Ха! По долине снова приближались всадники – Перерезающие Горло, охотничий отряд, потому что за ними следовали их женщины со своими травуа. Счастливые, радуясь охотничьей удаче, они двинулись дальше по долине, миновали её изгиб и скрылись из виду. Я снова растянулся на земле и погрузился в полудрему. Через некоторое время я услышал стрельбу на западе – несомненно, это Перерезающие Горло охотились на бизонов. Что ж, от своей добычи они должны были оставить немного мяса. Для меня этого было бы вполне достаточно, если бы я смог его найти, но ночью это было бы невозможно. Теперь я должен был видеть, как они разделывают добычу. Я побежал вниз в долину, в лес и вверх по нему. Как я бежал – продираясь сквозь кусты, обливаясь потом. Я бежал так, как никогда в жизни не бегал.

После долгого бега я, наконец, остановился в зарослях леса, потому что впереди, в большом ущелье, Перерезающие Горло то тут, то там нагружали своих лошадей и травуа мясом и шкурами. Вскоре они закончили, собрались и пошли обратно в долину, проходя мимо меня так близко, что я мог видеть их глаза. Затем я пошел к реке, напился, съел столько пеммикана, сколько хотел, и лег спать.

Солнце уже садилось, когда я начал подниматься по долине к остаткам добычи Перерезающих Горло. Они убили много бизонов и, как я и думал, взяли языки, но оставили нетронутым мясо с голов. Это мясо было вкусным. Я собрал всё, что смог унести в своей накидке, доковылял с ним до леса, развёл костер, хотя и знал, что это рискованно, и почти всю ночь резал мясо на очень тонкие ломтики и сушил их на огне. Когда я закончил, у меня было его более чем достаточно, чтобы я смог вернуться к своему племени. Когда я прилёг отдохнуть, мне пришла в голову мысль: мои враги, когда я был безоружен, снабдили меня достаточным количеством еды. Могло ли это быть знаком того, что мои неудачи закончились?

Во всяком случае, на обратном пути неприятностей у меня не было. Ранним утром я пришел в наш лагерь и в свой вигвам.

–Ай-яй-яй! – воскликнула моя сидящая рядом жена, когда я вошёл. – Он возвращается, и даже без своего ружья.

– О, какой ты худой, – сказала младшая жена. – Отдохни здесь, на своей лежанке, а я накормлю тебя.

– У меня есть своё мясо. Этим мясом меня снабдили Перерезающие Горло, – ответил я и достал из своего боевого мешка несколько ломтей.

– Вот как! Ты подружился с нашими злейшими врагами. И все же ты пришёл без своего ружья и без лошадей. Твои новые друзья, должно быть, скуповаты.

Я не ответил на это, потому что как раз в этот момент в вигвам ввалились мои шурины и другие люди, чтобы покурить со мной и послушать, что я расскажу о своих приключениях за время долгого отсутствия. Я всё им рассказал, и они очень пожалели меня, потому что мне не повезло. Когда я рассказал о своем бегстве в реку и потере своего ружья, обе мои женщины заплакали

Мои шурины обеспечили мою семью мясом и хорошо заботились о моих лошадях. Я отдохнул, ничего не делая в течение нескольких дней, затем отправился на охоту, как всегда один, с ружьём, которое одолжил мне могущественный знахарь, Говорящий С Бизоном. Из него я вскоре убил антилопу. Затем, возвращаясь домой с мясом и шкурой, я увидел большого настоящего медведя (гризли). Он был на небольшой, поросшей травой поляне в лесу и ел тушу оленя, который каким-то образом там умер. Должен ли я попытаться убить его? С ружьями того времени, такими, какое было у меня, с порохом, пулями и капсюлем, стрелять в настоящего медведя было очень опасно. Если бы я только ранил его, он, вероятно, убил бы меня.

Я слез со своей лошади и задумался, что делать, и, наконец, вот что пришло мне в голову: я пережил потерю своего ружья в реке, мои враги накормили меня. И только что я легко убил антилопу. Возможно, это были хорошие признаки. Что ж, в любом случае, я бы рискнул.

Я пробрался по лесу, медленно и бесшумно, вышел к травянистой поляне и вскоре увидел медведя. Он стоял боком ко мне, отрывая куски мяса от туши и перемалывая их – мясо, кости и все остальное – своими мощными челюстями. Я пробирался сквозь кусты, пока не оказался не более чем в тридцати шагах от него, и, о, каким же огромным он казался! Он был почти как бизон.

Я приложил ружьё к плечу, тщательно прицелился ему в бок, так, что пуля должна была попасть ему в сердце, и выстрелил. С ужасным оглушительным рёвом медведь мотнул головой, попытался укусить себя за рану, и я увидел, что она была почти у верха его спины. А потом, когда я засыпал порох в дуло ружья, он заметил мои движения и бросился на меня.

Прямо у меня за спиной росло небольшое хлопковое дерево. Я бросил ружьё и начал карабкаться на него. Медведь подбежал и, подпрыгнув, попытался схватить меня. Одна из его лап с длинными когтями оцарапала икру моей правой ноги, разорвав на мне леггинс из одеяла, оставив глубокие царапины, и едва не стащив меня с дерева. Мне удалось забраться повыше, оказавшись вне пределов его досягаемости. Он все бегал и бегал вокруг дерева, глядя на меня, сердито сопя и время от времени пытаясь укусить свою рану в верхней части спины. Была ли это моя ошибка или же ружьё было плохо пристрелено, что пуля попала не туда, куда я хотел, прямо в сердце?

Дерево, за которое я цеплялся, было очень тонким. Под моим весом оно гнулось и качалось. Я боялся, что оно сломается и я упаду на медведя. Моя нога, израненная когтями, кровоточила и очень болела. Я слабел. Я думал, что пришёл мой конец, когда, бросив на меня последний взгляд и фыркнув, медведь быстро ушел, опустив голову. Я смотрел, как он скрылся в зарослях ивняка, окаймлявших реку, а затем