Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Да тут «круглоголовый»! – Симонс обернулся и с упреком посмотрел на шурина. – А я и не знал, что ты якшаешься с «круглоголовыми»!

– Это все не важно! – примирительно сказал полковник. – Он мой друг и, уверяю вас, совершенно не опасен.

То ли Симонса успокоили слова Гоунтера, то ли он вспомнил про долг гостеприимства, но во всяком случае, бросив еще один взгляд на короля, Симонс внезапно сел с ним рядом и, схватив Карла за руку, провозгласил:

– Братец «круглоголовый»! Ради родственничка я и тебя буду привечать в моем доме.

Милорд Уилмот вздохнул, заметив веселый блеск в глазах короля. Уилмот слишком хорошо знал Карла и не надеялся на то, что тот будет вести себя скромно. Затем милорд увидел, что полковник Фелипе угрожающе покраснел и явно готов разразиться протестующей тирадой. Уилмот предостерегающе нахмурился. Фелипе пробормотал что-то нечленораздельное и решительно наклонился над тарелкой.

Король же тем временем дал Симонсу потрясти свою руку и сказал:

– Благодарю вас, брат. Я вижу, вы честный человек!

– Если кто-нибудь начнет с этим спорить, он поплатится за это! – заявил Симонс. – Ей-богу, я такой честный, что один лишь вид стриженой головы бесит меня, как будто мне в нос попала оса! Но если ты друг Гоунтера, то не важно! Я отрежу тебе кусочек окорока.

– Нет-нет, прошу вас, не надо! Я уже наелся! – воскликнул король, кладя ладонь на его руку.

– Ну, кусочек грудинки! – умолял Симонс, схватив кухонный нож. – Вот увидишь, она такая же нежная, как ляжки пастора.

– Нет, отрежьте грудинки себе, дружище, – ответил король. – А я уже перехожу к засахаренным фруктам.

– Ладно, не хочешь есть, тогда пей! – воскликнул Симонс, хватая кувшин. – Я желаю произнести тост!

Он наполнил бокал короля и нетвердой рукой плеснул себе немного вина.

– Ничего, полный бокал, зато не обманет! – заявил он, когда вино перелилось через край. Широко улыбнувшись собравшимся и подняв свой бокал, хозяин сказал: – Выпьем за тех «круглоголовых», у кого доброе сердце. Пейте, пейте же!

– Да я скорее умру, чем выпью за это! – прорычал Фелипе.

Король нашарил под столом его ногу и с силой наступил на нее.

– Я не позволю произносить такие тосты в моем доме! – оскорбленно сказала миссис Симонс. – А ты, Томас Симонс, и так уже выпил достаточно!

Он осушил свой бокал и сел, негодующе бормоча:

– Какое дрянное винцо! Черт побери, мне претит подавать гостям такую дрянь! Погодите, я сейчас схожу вниз и принесу такой напиток, который придется вам по душе!

Он с трудом поднялся и побрел к двери.

Жена сказала:

– Поверьте, джентльмены, он нечасто бывает в подобном виде, но в городе, наверное, ему повстречались дружки и… вы сами можете судить, каков результат!

Лорд Уилмот, сидевший рядом с ней, томно молвил:

– Любезная госпожа, для меня мужчина, который никогда в жизни не перебрал спиртного, это не мужчина.

– Но мне так неприятно, что он принял вашего друга за «круглоголового»! – прошептала она. – Надеюсь, он не обиделся?

– Не волнуйтесь, мадам, – ответил Уилмот, поглядев на короля, который смеялся над какой-то фразой, сказанной полковником Гоунтером.

– Уверяю вас, он всегда был роялистом! – продолжала миссис Симонс. – Не знаю, какая блажь взбрела ему в голову? Зачем ему ломать комедию?

– Мадам, я думаю, он просто хотел, чтобы мистер Джексон чувствовал себя непринужденно. Не обращайте внимания!

Симонс вернулся в комнату, держа в руках какую-то запыленную бутылку. Он заявил, что сейчас все будет готово, и, невзирая на протесты шурина, разбавил эль бренди из этой бутылки.

– Это даже кошке язык развяжет! – с удовлетворением пробормотал он. – Наливай, братец «круглоголовый»! Наливай, и мы еще разок выпьем за здоровье!

– Если ты хочешь выпить за здоровье, то подними тост за здоровье короля, – предложила жена.

– Что, мадам? – воскликнул Карл, вскидывая руку. – Пить за здоровье мерзавца, который привел в страну шотландцев? Фу, как не стыдно!

– Прекрасно сказано! – одобрил Симонс и снова весело подмигнул собравшимся за столом. – А тебе не нравится, да, дорогой родственничек? Так пойди и повесься! Мы тут все гнусавые… нет, я не то хотел сказать… мы все тут благочестивые пуритане!

Он снова наполнил бокал короля и призвал осушить его, уверяя, что вина вдоволь. Полковник Гоунтер выпил свое вино и ловко обменял пустой бокал на бокал короля, пока его кузен отвлек на себя внимание Симонса.

Миссис Симонс не могла смотреть спокойно на то, как ее муж дурачится, подражая пуританам, и, извинившись перед гостями, ушла в кухню, где дала выход бесплодной ярости.

– Ну вот… теперь-то мы повеселимся! – вскричал Симонс. – Братец «круглоголовый», ты всем советуй жениться, а сам ходи холостяком.

– Да, ведь если холостяки усмехаются, то женатые люди хохочут до боли в сердце! – откликнулся король, пододвигая еще один наполненный бокал к полковнику Фелипсу.

Том Гоунтер, страшно шокированный неожиданным поворотом событий, пытался занять хозяина беседой, но смог лишь частично отвлечь его внимание от короля. Чем больше Симонс напивался, тем больше проникался уверенностью, что в доме у него «круглоголовый». Король его не разуверял, а наоборот, как только у Симонса вырывалось проклятье – что случалось нередко, – воздевал глаза к небу и восклицал:

– О, дорогой брат! Как ты невоздержан на язык! Не сквернословь, умоляю тебя!

Время от времени Симонс забывался и не только выражал совершенно противоположные чувства, но и поднимал тосты за короля, проклиная его врагов.

– Нет-нет, это безбожный юноша. И к тому же он так безобразен! – уверял его король.

– Если б ты мог подавиться своей ложью, то уже был бы покойником! – заявил в припадке пьяного бешенства Симонс.

– Увы, брат, боюсь, ты слишком добр к злодеям, – горестно простонал король.

– Я вот что говорю – и от своих слов не отступлюсь, – провозгласил Симонс, погрозив королю пальцем, – было бы лучше, если б король держался подальше от Шотландии. Ты знаешь, что там с ним сделали? Насели на беднягу – я про их «Ковенант» говорю, – а он имел глупость терпеть! Но из жалкого жеребенка может получиться отличный конь, а если кто будет это отрицать, я выплесну эль ему в физиономию!

– Исчадие ада! – простонал король, прикрывая глаза ладонью.

– Да уйметесь вы или нет? – возмущенно прошептал Фелипе. – Вы же себя погубите, сир!

– Изыди, сатана! – глухо откликнулся король.

– Это не из той оперы, сир. Так паписты выражаются, – тихо пробормотал полковник Гоунтер.

Время шло. К десяти вечера Симонс растерял свою воинственность и был уже настроен очень мирно, не проявляя никакого желания нарушать гостеприимство. Поскольку король проскакал в