Бегство короля - Джорджетт Хейер

что его колено терлось о колено Гоунтера. Добравшись до центра поселка, они обнаружили, что солдаты толпятся возле пивной и места на дороге хватает только для проезда гуськом; поэтому Гоунтер выехал вперед и, когда несколько солдат расступились перед ним, учтиво дотронулся в знак благодарности до полей своей шляпы. Однако большинство солдат не выказывало намерения уступать дорогу, и пару раз полковнику пришлось чуть ли не силой прокладывать себе путь. Однако благодаря тому, что в голосе его звучала добродушная властность, просьбы Гоунтера возымели действие, а несколько к месту сказанных шуток позволили полковнику благополучно вывезти короля за пределы селения; можно сказать, они счастливо отделались: вдогонку им лишь пару раз послышались недовольные возгласы.

Выехав за пределы Брембера, Уилмот тут же пришпорил лошадь и поехал рядом с королем. Он был склонен винить полковника в том, что тот завел их в логово «круглоголовых», и клокотал от бессильной ярости, возмущаясь поведением солдат, занявших всю улицу; но король сказал, что солдаты везде одинаковы, независимо от того, «круглоголовые» они или роялисты. Это высказывание весьма раздосадовало Уилмота, а полковника Гоунтера, наоборот, позабавило – он же понимал, что король совершенно прав!

Не успели они далеко отъехать от Брембера, как услышали позади громкий цокот копыт. Король посмотрел на полковника, подняв одну бровь, и предостерегающе кашлянул. Полковник торопливо оглянулся и пришел в ужас, увидев тридцать – сорок солдат, которые решительно приближались к ним.

– Спокойно, сир, спокойно! – воскликнул Гоунтер, чувствуя, что в горле у него вдруг пересохло. – Милорд, ради бога, не хватайтесь за шпагу!

– Шпага мне не поможет, Гарри. Меня может выручить только смекалка, – пробормотал король и отпустил поводья с видом человека, который неторопливо направляется домой.

Цокот копыт становился все громче. Уилмот принялся разговаривать с королем. Он говорил чуть визгливее обычного, но на удивление беспечно.

А в следующую минуту отряд всадников уже налетел на них, словно вихрь, едва не сбросив короля и его спутников в канаву, – так бесцеремонно, грубо отталкивая их, промчались солдаты. Но с другой стороны, это означало, что солдаты не гнались за ними, и вскоре они уже умчались вперед, с ног до головы обрызгав наших путешественников грязью, однако, слава богу, не обратив на них никакого внимания.

– Что ж, – молвил король, погладив храпящего жеребца, – по-моему, это были самые ужасные минуты моей жизни!

Полковник достал носовой платок и утер им лицо.

А затем потрясенно пробормотал:

– Примите мои комплименты, сир! Я думал, что наконец-то увижу на вашем лице признаки страха.

– Мой дорогой, я просто слишком боялся себя выдать, – усмехнулся король.

– Нужно уехать в сторону от этой дороги! – торопливо проговорил Уилмот. – В любой момент солдаты могут вернуться и приглядеться к вам повнимательней, сир! Полковник Гоунтер, вы же служите его величеству проводником! Говорите, куда ему следует направиться?

– Я бы посоветовал его величеству доехать по этой дороге до Бидинга, потому что мы уже почти добрались до него, и отдохнуть в доме мистера Бегшелла, где ему готовы предоставить кров и пищу. Я же тем временем съезжу один в Брайтхелмстоун и прослежу, чтобы к вечеру, то есть к приезду его величества, все было готово.

Король охотно послушался бы совета Гоунтера, однако милорд яростно осудил его предложение. Он упорно твердил, что короля нужно увезти подальше от большой дороги и спрятать до темноты где-нибудь среди меловых холмов.

Единственный раз в жизни он не поддался на уговоры и лесть Карла, а когда король полушутя произнес: «Гарри, такова моя воля!» – ответил с непривычной мрачностью:

– А моя не такова, сир! И даже если завтра я поплачусь за это головой, сегодня вы все равно сделаете, как я скажу!

В конце концов ему удалось настоять на своем; король уступил ему с той милой доброжелательностью, которая так тревожила его канцлера. Карл и милорд Уилмот свернули на менее оживленные тропки, а полковник Гоунтер поехал по холмам к Брайтхелмстоуну.

Когда полковник проехал восемь-девять миль, на фоне облачного неба показалась ветряная мельница, а чуть подальше – каменный домишко, притулившийся на вершине горы. Гоунтер неторопливо въехал в маленький рыбацкий поселок, миновал единственную церковь и принялся пробираться между беспорядочно разбросанными, полуразвалившимися домами к гостинице «Георг», стоявшей на берегу моря.

Уилмот же после встречи с солдатами в Брембере живо припомнил события, произошедшие в Чармуте, и упорно не желал соглашаться, чтобы король подвергался риску, появившись в гостинице, поэтому Карл, стремясь его успокоить, согласился поискать какой-нибудь другой приют, а затем сообщить о своем местопребывании Гоунтеру в «Георг».

Полковник увидел, что гостиница совершенно пуста, и, понимая, что милорду Уилмоту не удастся найти подходящего жилья для его величества в столь бедной деревеньке, заказал для него лучшую комнату в доме и ужин. Фрэнсис Мансел пообещал встретиться с ним в «Георге» и привести с собой Таттерсела, однако, поскольку было еще рано, полковник приказал принести ему трубку и немного вина и уселся возле камина в гостиной. Хозяин гостиницы, приятный, разбитной малый, немного поболтал с ним. Он вроде бы принял на веру уверения полковника, будто бы он приехал в Брайтхелмстоун по делам, связанным с погрузкой товара на корабль. Хозяин сказал, что он прекрасно знает капитана Стивена Таттерсела, которого все считают честным человеком и хорошим моряком.

Затем хозяин ушел, чтобы распорядиться насчет ужина, но вскоре к гостинице подъехали какие-то всадники, и он выбежал из кухни.

Заглянув по дороге в гостиную, хозяин сказал:

– Новые постояльцы приехали, сэр, но я проведу их в другую комнату, так что вас никто не побеспокоит.

– Да, пожалуйста, – откликнулся полковник, выбивая о камин длинную трубку.

Гоунтер сидел в кресле, пока из соседней комнаты до его слуха не донеслись звуки голосов, и хозяин гостиницы, зайдя к нему, сообщил, что пришли два джентльмена, которые желают поужинать.

– Вернее, – тут же поправился Смит, – джентльмен там один, а при нем – слуга, наверное… такой высокий, смуглый, одет ужасно. Но осанистый мужчина – джентльмен, в этом нет сомнения!

Полковник вскочил и, подойдя к столу, налил себе еще стакан вина. При этом он оказался ближе к двери, разделявшей две комнаты.

Он услышал голос короля, отчетливо произносящий:

– Итак, мистер Барлоу, я пью за вас!

Гоунтер дернул головой, делая вид, что он страшно изумлен, и воскликнул:

– Это имя мне знакомо! Прошу вас, сударь, сходите к нему и поинтересуйтесь, не был ли он когда-то майором королевской армии!

Смит ушел и, вернувшись через несколько минут, дал ожидаемый ответ: мистер Барлоу действительно оказался знакомым полковника. Тогда полковник велел Смиту пригласить Барлоу и его спутника