Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

href="ch2-434.xhtml#id156">[434]. Для решения еврейского вопроса была создана команда Эйхмана[435], подразделение, состоящее из 150 человек, которое 21 марта высадилось в Будапеште и разместилось в отеле «Астория». В команду входили: Дитер Вислицени (отвечал за депортацию евреев из Салоник), Теодор Даннекер (отвечал за депортацию евреев из Франции, Болгарии, Фракии и Италии), Антон Бруннер (ликвидация евреев Вены), Зигфрид Зайдль (первый комендант Терезина) и заместитель Эйхмана Франц Новак[436].

Назначенный 22 марта премьер-министром пронацист Дёме Стояи стал марионеткой СС.

Лагерь Биркенау, май 1944 – январь 1945

Люди Эйхмана многому научились за последние два года. И они используют эти знания, чтобы закинуть свои сети в еврейские общины, разбросанные по трем очень большим горными сельским районам. Немцы знают, что через три-четыре месяца геноцид венгерских евреев[437], последний большой проект нацистов, будет уже невозможен: русские продвигались все дальше и дальше, союзники обрушивали на Германию шквал бомб, а вермахт терпел серьезные поражения на всех фронтах.

Команда Эйхмана начала с того, что разделила Венгрию, Закарпатье и Трансильванию на шесть зон: I – Закарпатье[438]; II – Трансильвания[439]; III – северная Венгрия; IV – юг; V – запад; VI – Будапешт, где евреев поместили под домашний арест. Затем было составлено расписание 147 поездов, чтобы за восемь недель (56 дней) депортировать в Биркенау 437 402 евреев. Чтобы депортация такого внушительного количества людей прошла успешно, команда заручилась поддержкой министерства иностранных дел Германии, а также администрации и жандармерии Венгрии.

5 апреля по приказу Стояи эти шесть зон начали помечать желтыми звездами. В зоне I жандармы[440] оцепили города Берегшаш, Мункач и Унгар. А на следующий после Песаха день, 16 апреля, еврев согнали в закрытые кварталы – несколько переулков (Сигетская область), на школьный двор, на бывший кирпичный завод под открытым небом (Мункач). В этих «карманах» скопилось несколько тысяч семей, большинство – женщины и дети; крепкие мужчины с 1942 года были включены в качестве «вспомогательных войск» в состав венгерской армии, то есть отправлены на разминирование местности.

Такая же система применялась в начале мая в зоне II (Трансильвания). В июне в зонах III, IV и V евреев размещали на болотистых землях, в лесистой местности или в заброшенных школах. В некоторых из этих гетто семьи подвергались жестокому обращению: людей избивали, грабили, девочек насиловали, побеги карались смертью. Богатых пытали, чтобы они открыли тайники с деньгами и драгоценностями. Воды не хватало. Еду евреям продавали за баснословные деньги их бывшие соседи, которые совершали набеги на еврейские дома, чтобы вселиться в них или забрать мебель.

Маршрут поездов известен. Венгерская жандармерия сопровождает их до границы, до Кошице. Там на железнодорожных платформах венгерских «пернатых жандармов» сменяли эсэсовские часовые. Во время смены конвоя Иштван Вранчик[441], начальник станции Кошице (по-венгерски «Кошшо»), тайно записывал станцию отправления и количество пассажиров в этих поездах (до четырех в день). В «Записной книжке Кошшо» подробно указаны даты прибытия 137 поездов, а также количество пассажиров и место, где их погрузили в поезд.

В 1944 году Хорти вмешался и остановил запланированные депортации из зоны VI, но Эйхман, рассвирепев, добился отправки нескольких тысяч заключенных в Биркенау, приказал свергнуть Хорти и отправить его в ссылку[442].

Во время венгерской «Акции» в Биркенау продолжали прибывать поезда из Европы. Они прибывали из Терезинского гетто (16, 17 и 19 мая)[443], Дранси (конвои 73–79), Италии[444], Голландии и с греческих островов.

Подготовка к геноциду венгерских евреев

Первые два венгерских поезда вышли из гетто в Кистарче, что в 19 км от Будапешта, и 2 мая прибыли на Judenrampe Освенцима. В лагерь были зачислены 606 женщин, им сделали татуировки и отправили в одну из рабочих команд. Это были последние евреи, которым делались татуировки с номерами и которые высадились на Judenrampe. Среди них были Элизабет Эренфельд (80059) и швея Аранка Тусак (80275), 20 лет.

Через три дня руководство лагеря было потрясено увольнением комендантов Освенцима и Биркенау. Артур Либехеншель, комендант Освенцима, которого в Берлине сочли слишком мягким, был переведен в Майданек. Его преемник, 33-летний баварец Рихард Баер, три года учился на кондитера, затем поступил на работу в службу безопасности, охраняющую ораторов нацистской партии, после чего вошел в состав группы, организовавшей лагерь Заксенхаузен. Получив в 1941 году ранение на фронте, Баер стал адъютантом Освальда Поля, пока 15 мая 1944-го не был назначен комендантом Освенцима. Йозеф Крамер, комендант лагеря Нацвейлер-Штрутхоф, стал начальником Биркенау вместо военного Фридриха Хартьенштайна. 5 мая также состоялось возвращение Рудольфа Гесса. Для успешного осуществления геноцида венгерских евреев, который станет известен под названием «Акция Гесса», Гесс полагался на Отто Молля, бывшего начальника крематориев.

С возвращением Молля и Гесса ячейка Сопротивления Sonderkommando приготовилась к худшему. Гесс был методичным человеком, который сам все проверял, прежде чем созвать своих офицеров и отдать им единственный приказ: ускориться! Он подробно описал работы, которые было необходимо срочно выполнить: завершить постройку новой трехпутной железнодорожной ветки Neue Rampe между лагерями BI и BII; крематорий V, который не работал уже несколько месяцев, следовало переоборудовать в бомбоубежище для СС[445]. Работы начались на следующий день: кирками вооружили сотни команд.

Элла Лингенс сообщает: «В конце апреля от станции Освенцим до лагеря проложили колею. В начале мая товарные поезда один за другим проезжали мимо лагеря и останавливались у ворот.

Узнав о колоссальном количестве евреев, подлежащих уничтожению, Отто Молль понял: четырех крематориев в Биркенау не хватит, чтобы поглотить это море людей. Он приказал перестроить «белый дом» и поручил членам Sonderkommando[446] вырыть четыре кремационные ямы и две траншеи длиной 50 м, шириной 8 и глубиной 2 м, чтобы сжигать трупы под открытым небом. Чтобы замаскировать эти ямы, Молль приказал установить изгородь. Кроме того, он отобрал из конвоев сотни молодых людей[447] и усилил ими Sonderkommando, которая быстро выросла почти до тысячи человек.

Юзеф Циранкевич (62933), будущий премьер-министр Польши, направляет польским партизанам тревожное послание: «Эсэсовцы непрерывно устраивают совещания, количество телефонных звонков в Берлин беспрецедентно».

Трудности с регистрацией женщин

Речь шла не только об уничтожении венгерских евреев, но и о том, чтобы тщательно скрыть все следы преступления.

Станислава Рахвалова объясняет: «Начали новую серию номеров. К регистрационным номерам вновь прибывших евреев стали добавлять букву “А”. Эти номера были довольно схематично набросаны в списках небольшими буквами, красным цветом. Число заключенных достигало 29 000»[448].

Но это еще не все. Эсэсовец Юзеф Хустек-Эрбер сообщает своим секретарям, что евреи из венгерских конвоев должны были рассматриваться как «заключенные на хранении» или «транзитные евреи». Их следовало помыть и обрить, а затем отправить в предназначенные для них блоки. Никакой регистрации. Никаких татуировок. Но список каждого женского конвоя следовало поддерживать в актуальном состоянии