Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

чтобы устранить неисправность, не бросил Годелю несколько слов: «Нам нужны оружие и взрывчатка». Зильбер ответил «Я готов. Я в деле». В лагере все покупается за золото. Люди из Sonderkommando снабжали Годеля часами и украшениями, которые жертвы прятали в одежде, прежде чем войти в газовую камеру.

Годелю придется использовать их, чтобы подкупить эсэсовцев и заплатить свободным полякам, которые снабжают его оружием. Все осознают: чтобы восстать против гарнизона СС и взорвать крематорий, нужны гранаты, бензин для разжигания огня и пистолеты. Где их найти? Годель Зильбер связался со своими бывшими товарищами из команды по разборке самолетов. «В кабинах пилотов мы иногда находили пистолеты. Но мы едва ли могли доверять русским. Они были настолько несчастными, что некоторые пили топливо из баков и напивались». Скрипач Антони Гольба, арестованный гестапо за помощь евреям, работал в команде по разборке самолетов и подтверждает: «В команде было 70 % евреев, 10 % русских, остальные – поляки»[427]. «Русские… Те немногие, кто выжил, убили себя. В двигателях находилась смесь масла и спирта. Русские пленные выкачали эту смесь, выпили во время обеденного перерыва и умерли через три дня, ослепнув и страдая от ужасной боли».

Несмотря на препятствия и трудности и благодаря золоту, полученному от Sonderkommando, удалось купить несколько пистолетов, которые спрятали по всему Биркенау и Освенциму в ожидании всеобщего восстания. Годель Зильбер рассказывает: «Я доверил это оружие Дову Галеку, который закопал его в Освенциме, в сарае для инструментов». Галек подтверждает его показания.

Для того чтобы иметь возможность проводить встречи, ячейка Сопротивления Sonderkommando нуждалась в защите высокопоставленного товарища. Однако в январе 1944 года Август Брюк умер от сыпного тифа, и начальником всех капо крематориев был назначен еврей Яков Каминский. Каминский некоторое время жил в Цехануве. «Он правильно обращался со своими людьми. Когда появлялся кто-то из эсэсовцев, он кричал на нас, но он был хорошим человеком», – заявил на Франкфуртском процессе участник Sonderkommando Филипп Мюллер (29236). Тем не менее люди колебались. Должны ли они посвятить Каминского во все происходящее? Годель Зильбер говорит: «В конце концов мы решили рассказать ему о наших планах».

И Каминский сразу же принял в их деятельности активное участие. Положение позволяло ему передвигаться по лагерю и общаться с членами подпольного Сопротивления. Он передал евреям «Канады», которые разгружали на пандусе чемоданы, драгоценный приказ: спасать матерей. Яков Фреймарк (87245), 20 лет, уроженец города Сувалки[428], рассказывает: «Каминский сказал нам: “У вас есть шанс спасти каждую вторую жизнь. Когда мать несет младенца на руках, когда молодая женщина протягивает руку к ребенку, попросите ее отдать младенца или ребенка пожилой женщине”. Мы послушались. Но это сломило нас». Шарль Напарцек (65710)[429], депортированный в возрасте 18 лет вместе со своим братом Раймондом с 36-м конвоем из Дранси, задыхается от горя, объясняя: «Нам дали задание помочь женщинам „затеряться“ в толпе, чтобы дать им возможность попасть в лагерь». Анри Борлан, сам переживший Биркенау, который проводил беседу, попросил его объяснить. «Женщины с маленьким ребенком были обречены <…>, их сразу отправляли в газовую камеру». Анри Борлан продолжает спрашивать: как реагировали женщины, у которых забрали детей? Шарль вздрагивает, его взгляд тускнеет, затем он пытается скрыть свои чувства, отпивая воду из стакана[430]. В конце концов ему удается облечь мысль в слова: «Как реагировали женщины? Наверняка они видели в нас бандитов».

С тех пор при каждом прибытии конвоя заключенные «Канады», несмотря на опасность, шептали девочкам-подросткам: «Скажи, что тебе 18 лет», молодым женщинам – «Не садись в грузовик», матерям – «Отдай ребенка бабушке». Юношам они говорили: «Скажи им, что ты ремесленник».

Женская цепь

Заключенные на фабрике l’Union не знают, что они изготавливают. Исраэль Гутман (128067) заверяет: «Я никогда не видел готовой продукции. У нас были только крошечные детали, которые нужно было обрабатывать. Но когда эти детали собирали вместе, что представляло собой это оружие? Гранату? Снаряд? Это была загадка. Работа была полностью засекречена».

Тем не менее мужчины знают одно: на фабрике находится порох. И с ним могут работать только еврейские женщины. Гутман, который научился в Варшавском гетто делать бутылки с зажигательной смесью, пытается установить контакт с узницами из Pulvarum. «Мы не могли подойти к этим девушкам. Они находились под постоянным наблюдением СС. Во время обеда они ели отдельно. Немногочисленные попытки подойти к ним заканчивались неудачей. Женщины убегали со всех ног, опасаясь, что их застанут за разговором капо или офицер СС».

Группе Сопротивления из Цеханува пришлось принять очевидное: только узнице из Биркенау было под силу объяснить женщинам, что порох можно использовать для взрыва зданий крематориев, чтобы спасать их же народ. В дело вступает Ноа Заблудович. Его подруга детства, Роза Робота, лидер «Ха-шомер ха-цаир», возможно, сможет убедить этих узниц. Ловко опросив заключенных в лагере BIB, Ноа в конце концов узнает, что девушка работает в Zentralsauna. Их воссоединение длится всего ничего, они словно идут по лезвию бритвы. Ноа объясняет ситуацию. Я сказал ей: «Ты должна подружиться с женщинами из l’Union. В Pulvarum трудятся только еврейки. Нам нужен порох».

Когда состоялась эта встреча? Ноа считает, что это было в начале 1944 года, не уточняя месяц, потому что его не спрашивали. Но благодаря рассказу Марыси Славцека, важного звена в этой цепи, мы можем сказать, что эта встреча имела место до 5 апреля 1944-го.

Марыся Славцека действует

Полька Марыся Славцека (52758), 18 лет, урожденная Рухла (Роза) Слабески, из Сосновиц[431]. Блондинка маленького роста, но смелая и решительная. Прибыв в Биркенау 3 августа 1943 года, в самый разгар жары, она присутствовала при том, как ее мать упала в обморок и умерла от сердечного приступа. Девушкам из ее конвоя после регистрации не выдали ни миски, ни ложки, ни одеяла – факт, подтвержденный десятками выживших. Марыся прислушалась к советам старших. Чтобы купить эти вещи, она осталась без хлеба. Проработав несколько недель на износ в команде «Висла», женщины которой строили плотину для изменения течения реки, она была зачислена в команду раздевалки. Это случилось как раз вовремя. Молодая девушка достигла предела истощения – таких на лагерном жаргоне именовали «мусульманками». Работа под крышей дает ей новую надежду.

Однажды вечером Марыся обнаруживает, что ее одеяло украла словацкая блоковая Ева, и у девушки буквально стынет кровь. Она понимает, что ей не хватит сил купить еще одно. А без одеяла выжить невозможно. Поэтому она обращается к главной по блоку. Лишь немногие женщины осмеливаются противостоять своей блоковой. Но Марыся Славцека больше ничего не боится. Ей было 13 лет, когда Германия аннексировала Польшу. Она работала в Chops – созданных эсэсовцами швейных мастерских. Девушка научилась пробираться из