Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

гетто Сосновиц, пряча свою звезду под камень, на фермы, чтобы покупать там яйца и овощи. А когда гестаповцы арестовали и избили ее, она настаивала на том, что она не еврейка, что ее зовут Марыся Славцека, так что ее отпустили. Этот псевдоним она инстинктивно назвала во время регистрации в Биркенау. Секретарь выдала ей красный треугольник и зарегистрировала как арийку.

Именно благодаря этой истории боли и мужества за плечами Марыся требует вернуть одеяло. Ева отвечает: «Я оставлю его себе! Оно тебе не понадобится! Ты скоро умрешь!» Вне себя от ярости, Марыся ударила ее по лицу. Эта пощечина была нанесена на глазах у всех узниц. Бунт против блоковой – серьезное преступление, наказываемое двадцатью пятью ударами плетью, карцером 11-го блока или отправкой в штрафную команду. Ева отступила. С помощью плети она могла бы прикончить эту худышку. Но какой смысл марать руки, если об этом может позаботиться один из эсэсовцев? Ева обещает Марысе Meldung, «достойный ее проступка».

Но Марысе Славцека повезло. Подруга предупредила капо Франси Шмидт, которая немедленно вмешивается. Эта женщина имеет дурную репутацию, но она защищает своих девушек изо всех сил, особенно если они не еврейки. Франси сказала капо: «Если ты посмеешь написать Meldung, поплатишься. Эсэсовцы не должны вмешиваться в наши дела. Эта девушка будет наказана. Но нами!». «На меня набросили одеяло и избивали ногами и кулаками. Но меня не передали эсэсовцам».

Сцена, дату которой Марыся не указала, произошла до исчезновения Франси Шмидт в апреле. И за ней с интересом наблюдала Роза Робота, которая опросила узниц из Бендзина и Сосновиц. Кто эта девушка? Ей ответили, что еврейка, на идише ее зовут не Марыся, а Рухля. В следующее воскресенье Роза подходит к Марысе и шепчет: «Пойдем со мной на улицу, мне нужно с тобой поговорить!» Девушки уединяются. «Она сказала мне: “Ты хочешь умереть без надежды или с надеждой?” Я ответила: “С надеждой!” Робота добавила: “Ты согласишься присоединиться к группе Сопротивления?” Я ответила, что с нетерпением жду этого момента. Роза заметила, что это крайне опасно. Но я была готова! Опасно было в Биркенау. Роза спросила меня, не знаю ли я какую-нибудь девушку из l’Union. Я ответила, что знаю – Алу Гартнер, из Бендзина. Я пошла к Але и спросила ее: “Хочешь больше хлеба?” Она ответила “да”. И я договорилась о ее встрече с Розой».

Что мы знаем об Але Гартнер

Сцена вновь разворачивается в тихом уголке лагеря. Робота пристально смотрит на Алу Гартнер и задает вопросы о ее деятельности на фабрике. Ала Гартнер, 32 лет, отвечает, что ее назначили секретарем управляющего фабрикой l’Union, поскольку она говорит по-немецки.

До нас дошла довоенная фотография этой молодой женщины: она снята в шляпе и улыбается в камеру. Приятное лицо с тонкими чертами и четко очерченными бровями, широкий рот с пухлыми накрашенными губами. Но за полгода Ала изменилась. Она соглашается достать информацию, но просит за это хлеба. Не из корысти. Хлеб – это жизнь. Чем лучше ты питаешься, тем сильнее можешь противостоять любой опасности.

То немногое, что мы знаем об Але Гартнер, почерпнуто из ее продлившейся два года переписки с 16-летней Салой Кирхнер. В 1940 году обе были отправлены в лагерь Гепперсдорф в Германии[432]. Ала заботилась о девочке-подростке до тех пор, пока ее не отправили обратно в гетто Бендзина, откуда она регулярно писала своей подопечной. Сала Кирхнер хранила ее письма, закопав их в землю[433]. В своих последних письмах Ала Гартнер писала, что 22 мая 1943 года вышла замуж за Бернхарда Хольца, ее муж был назначен в еврейскую полицию гетто. Последнее письмо Сала получила 15 июля 1943-го. «У нас все хорошо, и мы должны ехать в лагерь. Сегодня прекрасный день, мы в хорошем настроении и возлагаем большие надежды на будущее». 2 августа 1943 года супруги были депортированы в Освенцим.

Ала Гартнер соглашается на задание, которое предлагает ей Робота: связаться с узницей из Pulvarum и убедить ее достать немного пороха с завода l’Union. Как Роза Робота и Марыся Славцека найдут хлеб, который потребовала Ала Гартнер? Марыся объясняет, что девушки из раздевалки разработали код. Если заключенная шепчет «Chaber» («василек» по-польски), остальные понимают, что могут забирать одежду, не опасаясь обыска со стороны Aufseherin Брандль. Эту одежду они отдавали женщинам из своих гетто и конвоев или продавали за хлеб.

Пока Ала Гартнер выясняет, кто в Pulvarum согласится контрабандой вынести порох (и это займет несколько дней, а то и недель), женщин из команды раздевалки подвергают селекции. «Однажды, – рассказывает Марыся Славцека, – в наш блок вошел Менгеле. О его приходе объявила блоковая. Женщины сняли свои куртки и с обнаженной грудью продефилировали перед эсэсовцем, “который напевал арию”». Менгеле, который хотел увидеть зубы женщин, раздвигал им губы своей палочкой. У Марыси были черные, распухшие десны. Согнув указательный палец, Менгеле поманил ее вперед. «Когда Менгеле помахал мне рукой, я подумала, что все пропало, меня отправляют в газовую камеру. Он сказал мне: “У тебя цинга. Зубы шатаются”». Своим спокойным, собранным голосом Марыся добавляет: «Менгеле обладал дьявольской красотой».

Менгеле спрашивает ее: «Jüden?» и постукивает палкой по красному треугольнику, нашитому на куртку. Ошеломленная Марыся не отвечает. Нацист умеет заставлять своих узников терять дар речи, и он неправильно истолковывает ее молчание. С улыбкой, похожей на гримасу, он заверяет, что вылечит ее. Она должна будет раз в два дня являться в лазарет на инъекции. Затем Менгеле делает ей знак отойти в сторону. Девушки молча одеваются. Тех, кого отобрал Менгеле, окружают сестры и подруги, пытаясь их утешить.

Через несколько часов за Марысей приходит Мала Циметбаум, чтобы сопроводить ее в Освенцим. Она объявляет, что Менгеле поручил проверить досье Марыси. Следователи из Politische Abteilung должны убедиться, что ее красный треугольник не был результатом ошибки секретаря. «Мала сказала мне: “Они спросят тебя, еврейка ты или нет. Ответь, что тебя арестовали во время облавы. Что ты так и не поняла, почему оказалась в лагере. Эсэсовцы больше не травят газом арийцев. Если ты получишь Meldung, они накажут тебя побоями, отправят в бункер или в штрафную команду. Но это лучше, чем газовая камера».

Марыся следует совету Малы и сохраняет свой красный треугольник. Она рассказывает: «Каждые два-три дня я приходила в блок Менгеле, и медсестра вводила мне его чудодейственное средство. Но Роза тем временем позвонила Годелю, который снабдил ее ампулами с витаминами. И я вылечилась. Менгеле был доволен. Встретив меня на Lagerstrasse, он назвал меня “Маленькой Цингой”».

Никаких новостей от Алы Гартнер не поступает. Робота решает связаться с девушкой, которую из-за зубной боли отправили в Zentralsauna. Хая Кройн (27342), 29 лет, из Плоньского гетто, была отправлена в Буды в ноябре 1942 года. Когда в феврале