Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Их деревянный ящик для инструментов имел двойное дно, и так мы выносили ценные вещи». Роза поняла – чтобы оставаться незамеченной, нужно делать вид, что выполняешь приказы, никогда не жаловаться и заниматься делом без пустой болтовни.

Пока Робота старалась изо всех сил, 29 февраля 1944 года в Освенцим прибыл Obersturmbannführer СС Адольф Эйхман, 38-летний уроженец Золингена (Северный Рейн-Вестфалия). Бывший коммивояжер американской нефтяной компании, он стал одним из самых активных деятелей по уничтожению евреев. Под фуражкой, обшитой галунами и украшенной черепом со скрещенными костями, пронзительно сверкали глаза, выдавался длинный нос и тонкий, как нитка, рот. С момента вступления в СС в 1933 году карьера Эйхмана стремительно шла в гору. Начав как простой офицер связи, через четыре года он оказался в Палестине, куда был направлен для изучения возможности депортации туда европейских евреев. В 1938-м в Вене он руководил высылкой австрийских евреев; в 1939-м – был отправлен в Прагу с той же целью. В 1941 году он возглавил Департамент по делам евреев РСХА под кодовым названием «Отделение IV B4 Amt IV» – самое сердце реактора геноцида.

Эйхман несколько раз посещал Освенцим. На этот раз, однако, он приехал с двойной миссией: потребовать ликвидации сентябрьского конвоя 1943 года, размещенного в чешском семейном лагере BIIB[415], и проверить оборудование в газовых камерах.

Смерть Альмы Розе

Утром 4 апреля Альма Розе не встала с постели. Оркестрантки побежали предупредить Aufseherin, которая сообщила о проблеме Мандель. Маргита Швальбова немедленно бросилась к постели скрипачки. «Они пришли сообщить мне, что у Альмы жар. Я кинулась к ним. Ее рвало. Температура поднялась до 39,4, но никаких других видимых симптомов не было». Швальбова узнает, что накануне скрипачка побывала у Франси Шмидт, капо раздевалки, по ее приглашению. «Что вы ели вчера? “Я пила водку”. Я потрясена. Альма говорила мне, что не переносит алкоголь и никогда не пьет. А алкоголь в лагере – это метиловый спирт».

Альму Розе доставляют в 12-й блок лагеря BIA (больничный лагерь), где за ней ухаживает русский хирург Олпатова. С наступлением ночи состояние Альмы ухудшилось. Ее тело покрылось синяками, и она впала в кому. «Врачи, вызванные к ее постели, – рассказывает Маргита, – не знали, что у нее: тяжелая форма сыпного тифа, менингит или отравление». Для спасения Альмы Розе делается все возможное, и даже – по приказу Менгеле – люмбальная пункция. «Но спинномозговая жидкость оказалось чистой», – свидетельствует Маргита. Альма Розе ненадолго приходит в сознание, а затем очень быстро бьется в конвульсиях, к отчаянию врачей, которые понимают, что надежды нет. «Неврологические осложнения», – бормочет Швальбова.

Оркестрантки, с тревогой ожидающие новостей о своем руководителе, делятся на две группы, еврейскую и нееврейскую. Раздор и горечь, царящие между этими женщинами, вызывают слишком сильное напряжение, чтобы они могли объединиться, даже в разгар драмы.

В музыкальном блоке появляется Läuferin. «Все кончено! Она умерла». Девушки разражаются рыданиями. «Мы не хотели бросать ее в братскую могилу, – говорит Маргарета Глас. Я набралась храбрости и попросила у эсэсовки [Дрекслер], однажды избившей меня, носилки. Мы накрыли Альму белой простыней, а затем отнесли ее в блок, где трупы забирали грузовики». Фаня Фенелон утверждала, что эсэсовцы положили Альму в гроб, Ципи категорически отрицает это.

Маргарета Глас говорит: «Альма умерла от менингита. Я многое знаю, потому что оставалась с ней. Альма Розе не могла и не хотела бороться. Она умерла в моем блоке». Швальбова и Глас предложили обоснованные медицинские версии. Но лагерь отказался их принять. Смерть Альмы оставалась необъяснимой загадкой как для заключенных, так и для эсэсовцев.

Ходили слухи, что Франциска Шмидт из зависти отравила скрипачку-виртуоза. Фаня писала: «На следующий день после смерти Альмы фрау Шмидт исчезла из “Канады”, и больше ее там не видели. Она исчезла с территории Биркенау». Была ли Шмидт казнена или освобождена? Я не нашла никаких свидетельств о ее дальнейшей судьбе.

Вместо Альмы Розе СС назначило главой оркестра русскую пианистку Соню Виноградову. Но у нее ничего не вышло. Она не умела дирижировать. Альма умерла, а вместе с ней и дисциплина. Невидимая нить, которую Альма успела перекинуть через пропасть, пытаясь протащить через ад самых юных девочек, евреек, порвалась. Группа, которую она так старалась объединить, распадается, каждая женщина возвращается к своим навязчивым идеям – голоду, одиночеству, страху смерти. Разлад между еврейками и нееврейками с каждым днем становится все сильней, а уровень оркестра, репертуар которого насчитывал более двухсот произведений, опасно падает.

«Если мы уйдем, то все трое»

Симона Жакоб[416] (78651), 16-летняя брюнетка с зелеными глазами и кожей, бронзовой от солнца Ниццы. В Дранси им сказали: «Вы едете в Питчипой»[417]. Когда 13 апреля 1944 года они прибыли с 71-м конвоем из Дранси, у Симоны было три преимущества. На пандусе ее вместе с матерью Ивонн и сестрой Милу оставили в живых. Таким образом, она не была в лагере одна. И это первое преимущество юной девушки, которая никогда не простит себе, что подвела семью, когда гестапо арестовало ее в Ницце. В этом конвое большинству женщин не брили головы. «Все то же самое, но психологически совсем, совсем по-другому», – вспоминает она.

Попав в карантин, Симона быстро подружилась с двумя узницами своего возраста, с разницей всего в несколько месяцев, – Марселин и Жинетт. Три девочки-подростка заняты на земляных работах и копают канавы. Иногда они осмеливаются спрятаться в блоке. Они еще не знали, что рискуют отправиться в крематорий. Симона никогда не забудет своих лагерных сестер, с которыми они быстро расстались, потому что (вот он, третий козырь), на Симону обратила внимание влиятельная узница: «Я помню некую Стению, польку нееврейского происхождения, которая мне помогала. Я до сих пор удивляюсь, почему. Она была не просто капо, она была начальницей лагеря. Депортированная проститутка или осужденная за уголовное преступление, влиятельнее капо».

Ужасная Стефания (Стения) Старостка, которая заставила говорить о себе, помогавшая СС проводить чистки, раздавая Meldungen, восклицает, заметив ее: «Ты слишком красива, чтобы умереть! Это физическая красота или что-то другое, проявленность в мире, внутренняя сила?» Стения добавляет: «Я собираюсь кое-что сделать для тебя». И она предлагает отправить маленькую француженку подальше от крематориев, в небольшой лагерь Бобрек, в 4 км от Биркенау. «Если мы уйдем, то все трое», – ответила Симона.

Для того, чтобы их перевели, мать и две ее дочери должны были пройти перед Менгеле обнаженными. Перед депортацией Ивонн сделали операцию. Она в плохом состоянии, и ей грозит смерть. Но Стения полна решимости спасти жизнь молодой девушке, на которую она обратила внимание, поэтому она, волнуясь, ведет переговоры. «Мне кажется, я единственный человек, кому она действительно помогла». Миллион детей в возрасте до 18 лет были уничтожены нацистами. Кем бы они стали, если бы выжили? Симона оставила свой след в