Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Женщины с удивлением открывают для себя это новое место. Оно отгорожено от других блоков проволочным забором, но окна не заколочены, есть приличная столовая, душевые и туалеты. Лаборатория располагается в подвале. Эксперименты Клауберга продолжались, и с этого момента их проводил химик Гебель, которого женщины прозвали «Лимонадным королем». Когда приходила пора делать инъекции, Гебель звал врача Алину Бревду, «поскольку не мог найти вход в матку». А сходство между именами Гебеля и Клауберга приведет к путанице со стороны судебных секретарей в работе с показаниями выживших. Бруно Вебер продолжит исследования с кровью «подопытных кроликов», чтобы развить изучение совместимости групп крови и антигенных вариантов.

Через несколько дней настала очередь секретарей и прачек, живших в подвале Stabsgebäude: их также в сопровождении эсэсовцев отправили в Musterlager и разместили во 2-м и 3-м блоках. За ними последовали проститутки, которые теперь ночевали в одном из блоков в Musterlager, но продолжали «работать» в блоке № 24. Опасаясь, что лагеря разбомбят, и пребывая в уверенности, что Сопротивление лагеря предупредило союзников, СС разместили в одном из двадцати блоков несколько сотен военных.

Прибытие венгерских евреев

Марго Дрекслер поручает Кате Зингер подготовить список из семи блоковых, владеющих венгерским. Катя выбрала семерых женщин, включая Веру Фишер и Магду Хеллингер, которая с момента своего изгнания из 10-го блока получала назначение лишь на короткие работы[457]. Узницы заметили, что в лагере построили три железные дороги, но никто из них не понимал, для чего они предназначены.

16 мая 1944 г. какой-то поезд, проезжая сквозь ворота Биркенау, замедлил ход и пустил пар, спускаясь к новому пандусу (Neue Rampe) между ограждениями лагерей BI и BII. Грохот колес по рельсам будит людей, и они выбегают из блоков. Ошеломленные, они обнаруживают поезд, состоящий из тридцати вагонов. Сотни эсэсовцев выстроились плечом к плечу вдоль путей. «Эсэсовцы еще больше сократили расстояние до крематориев. Теперь жертв от смерти отделяло менее 500 метров», – говорит Мария Свидерская.

Двери распахиваются, и громкоговорители выплевывают приказы: «Raus, Raus! Frauen und Männer in zwei Spalten [Вон! Вон! Мужчины и женщины в две колонны]». Начинается селекция, которой руководит Менгеле в белом мундире и перчатках. Эта белизна, контрастирующая с униформой других врачей, успокоит прибывших, которые будут думать, что идут к врачу Красного Креста.

Мандель выставила Läuferinnen перед воротами женского лагеря, чтобы перекрыть доступ в него. Ни один пассажир поезда не избежал своей участи, пробравшись внутрь лагеря[458]. Алисия Рот вспоминает: «Перед воротами стояли две Läuferinnen. Венгры прибыли 16 мая. Стоял палящий зной, они умирали от жажды. Мужчины были религиозными, ортодоксами. На них были черные кафтаны и головные уборы, они носили бороды».

Алисию преследует воспоминание о двух вновь прибывших, поспешивших к ним. «Они сказали: “Вы еврейки? Пожалуйста, дайте нам воды. Наши дети хотят пить. Мы в пути уже четыре дня” Я пошла к Aufseherin Ирме Грезе. “Эти люди просят воды”. Она ответила: “Если вы не хотите разделить их судьбу, не беспокойтесь об этом”». <…>. Среди них ходили заключенные в форме. <…> Они сновали вокруг и шептали матерям: «Отдайте детей бабушкам», они шептали мужчинам: «Скажите им, что вы моложе», они шептали подросткам: «Скажите, что вы старше». Они подбегали и шептали пассажирам на идише: «Скажи им, что ты ремесленник. Им нужны ремесленники!» Некоторые женщины отдавали своих детей матерям, другие отказывались.

Алисия Рот заключает: «Они выстроились в ряд, мужчины лицом ко мне, женщины – лицом к другой Läuferin. Пришли врачи с маленькими палочками. Сначала они указывали на больных, потом на остальных. Все произошло так быстро, что люди не успели понять, что с ними происходит».

Сколько пассажиров поезда было принято в лагерь в тот день? И сколько человек отправлено в крематорий? Элла Лингенс заявляет: «Мы никогда не знали, сколько вновь прибывших было в той или иной группе».

Лео Глазер хотел сохранить эти подсчеты. Капо мужской раздевалки, до прибытия в Освенцим в октябре 1942 года он уже провел пять лет в заключении. 16 мая, находясь перед поездом, остановившимся между двумя лагерями, Глазер понял, что это был первый в длинной череде еврейских конвоев, и решил записать дату и количество мужчин, «принятых» в лагерь[459]. Он продолжал вести записи вплоть до 20 сентября, понимая, что рискует в том случае, если его обыщут или застанут врасплох. Из осторожности – или по незнанию – Глазер не указывал, откуда прибывали поезда. Узнав, что Крамера судят в Берген-Бельзене, он прервал молчание и 5 августа 1945 года отправил американским властям письмо, приложив к нему шесть страниц из своего блокнота со словами, что он «готов в любое время сопроводить эти данные[460] объяснениями». Глазер так не получил никакого ответа от американских властей, осудивших Крамера за убийство 27 000 евреев.

Таким образом, истребление за пределами лагеря задокументировано в блокноте Кассы, а внутри лагеря – в записях Глазера, в которых указано количество венгров и поляков.

Венгерские близнецы доктора Менгеле

Кто из венгерок был принят в лагерь, зарегистрирован и получил татуировку? Мне довелось случайно обнаружить несколько карточек с отметками Института гигиены[461]. На двух из них стоит номер A11.

На первой карточке значится: «Шарлотта Саламон, 9 лет, “включена в списки для медицинских экспериментов“»; на второй: «Мальтер, урожденная Шарлотта Саламон, родилась 7 марта 1935 года в Оноке».

Регистрационный номер A11 значится на четырех карточках: первая гласит: «Розалия Шоломон, родилась 7 марта 1935 года в Оноке (Венгрия), Илонокуйфалу, гетто Мункач. На второй стоит печать лаборатории Института гигиены: «Саламон, Рози, “получена 17 июня 1944 г., возвращена 19 июня 1944 г., женский лагерь, блок 12”. Отдел, направивший запрос: главный врач концлагеря Освенцим»; третья гласит: «Шарлотта Саломон (А11), 9 лет, из Илона Уйфалу, Венгрия, внесена в списки Освенцима 21 мая 1944 г.» (вероятно, дата, когда процедура зачисления была полностью завершена). Четвертая, напечатанная после освобождения лагеря, гласит: «Мермельштайн, урожденная Шоломон Розалия, 7 марта 1935 года, родилась в Оноке, гетто Мункач, Илонокуйфалу»[462].

Две девочки были зарегистрированы под именами с тремя разными написаниями: Саламон, Шоломон и Саломон. Но возраст всегда один и тот же: 9 лет. Несмотря на то что их имена всегда писались по-разному, дата рождения указывает на то, что они сестры и близнецы. Первые пятнадцать номеров с буквой «А» были выданы близнецам и тройняшкам; все они под конвоем прибыли из Мункача.

Выжившие члены команды «Канада» единодушны: «Менгеле стоял на пандусе, встречая конвои, и бежал как сумасшедший, чтобы посмотреть на близнецов. Он приказал эсэсовцам указывать ему на всех похожих друг на друга людей, будь то дети