Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Линда Райх из первого словацкого конвоя, которая осмелилась украсть из чемоданов трусы и зубные щетки. «Дети плакали от жажды. В конце концов я бросила им бутылку воды. Мальчик побежал ее ловить. Готфрид Вайзе проткнул его штыком».

В дневной команде во главе с польской капо Марией Войцеховской (27565) работала Кристина Живульская (55908); поначалу, в июле 1943 года, Вайцеховская отказалась от должности капо: «Я сказала, что депортирована по политическим причинам, что не хочу бить своих подруг. Мне ответили, что речь идет не об избиении, а о руководстве работой женщин». В конце концов Мария согласилась. «Я стала капо, но не носила повязку. Я защищала своих подруг и создавала доверительную атмосферу».

Мария слышит, как женщина читает стихотворение, и в потрясении замирает. Кто написал эти слова? Ей отвечают: «Кристина Живульская». Где она работает? В полях! Мария Войцеховская находит девушку и включает в состав «Канады». Эта юная узница – польская еврейка. Урожденная Соня Лауфер, она сумела бежать из Варшавского гетто и жила под чужим именем, чтобы прокормить свою семью. У Живульской талант к литературе. Ее слова обладают силой оружия. Она сочиняет стихи по любому поводу, и вскоре они оказываются у всех на устах. В день рождения Марии, 10 октября 1944 года, Кристина подарила ей стихотворение, подписанное 50 девушками из своего подразделения.

Возвращение Йозефа Крамера

38-летний Йозеф Крамер из Баварии был назначен комендантом всех подлагерей Биркенау; он хорошо знаком с местностью и с Гессом, чьим заместителем был при основании Освенцима в мае 1940 года. Эти люди понимали друг друга и разделяли одни и те же взгляды. Родившись в семье среднего класса, Крамер получил образование электрика и обладал силой Геракла к моменту вступления в СС в 1932-м. Два года спустя он стал часовым в Дахау, но по мере продвижения по лагерям – Заксенхаузен, Маутхаузен и Освенцим – он взбирался по служебной лестнице и совершенствовался в убийствах. Назначенный комендантом Нацвайлер-Штрутхофа, 8 октября 1942 года он отобрал «подопытных кроликов», которым предстояло вдыхать иприт, чтобы врачи СС, пытавшиеся вылечить солдат, раненных в бою, могли оценить поражения, которые этот газ вызывал в организме.

«Подопытных кроликов» регулярно фотографировали. Когда эти люди погибали, Крамер отправлял их тела в институт при Страсбургском университете, где профессор Август Хирт проводил вскрытие. Именно Крамер в августе 1943 года приказал отравить газом 86 евреев, отобранных в Освенциме профессором Бегером и его помощником, а затем передать их тела Августу Хирту. Тот погрузил их в контейнеры, наполненные формальдегидом, для «консервации».

Магда Хеллингер, работавшая непосредственно под началом Крамера, описала его в нескольких словах: «У него было телосложение медведя. Волосы были коротко острижены». Элла Лингенс добавляет: «Он был крупным мужчиной с короткой шеей, толстой головой и багровыми щеками».

Восстание в цыганском лагере

Лагеря BIA, BIB, BIID переполнены: секция BIIC не была завершена, а лагерь BIII все еще находился в стадии строительства. Ожидаются конвои из Венгрии – не говоря уже о других. Чтобы освободить место, Гесс решает уничтожить цыган. Но один из унтер-офицеров предает его. 15 мая 30-летнего хорватского офицера СС Георга Бонигута, который уже месяц как возглавлял цыганский лагерь, проинформировали, что на следующий день цыган отравят газом. Возмущенный Бонигут посоветовал двум цыганским предводителям запереться в своем блоке, когда эсэсовцы окружат лагерь. Поскольку он не был уверен, что его поняли, или с целью иметь неопровержимое свидетельство, он уведомил поляка Тадеуша Иоахимовского (3720): «Георг Бонигут предупредил меня вечером 15 мая, что цыган отравят газом, и поручил проинформировать их предводителей». Эсэсовец Пери Броад, который работал в цыганском лагере следователем и хвастался тем, что музицировал с цыганами, не стал себя этим утруждать. Цыгане же решили бороться за свою жизнь. «У меня был нож. Другие вооружились палками, камнями, топорами, лопатами, железными прутами», – вспоминает узник Вилли Эрнст.

16 мая 1944 года, в 7 часов вечера, гонг возвестил о закрытии лагеря. Перед воротами остановились грузовики. Из каждой машины выскочили по 60 эсэсовцев, вооруженных пулеметами, и стали подниматься по Lagerstrasse с криками: «Raus! Raus!»[454]. Никто не вышел. Никто не заговорил. Стояла оглушительная тишина. Внезапно раздались крики: «Мы не выйдем! Приходите, если вы хотите забрать нас».

Когда эсэсовцы выдвинулись вперед, цыгане забросали их камнями. Застигнутые врасплох этим мятежом, каратели посоветовались с Гессом, который колебался. Озабоченный прибытием венгерских евреев, Гесс решает успокоить ситуацию. Иоахимовский вспоминает: «Через некоторое время я услышал свист. Эсэсовцы, окружившие лагерь, собрались в группу. Они снова забрались на грузовики».

На следующий день эсэсовцы вернулись с предложением: цыганам, воевавшим в войсках вермахта, разрешат покинуть Биркенау с женами и детьми. В течение нескольких дней люди толпились перед воротами, выкрикивая во весь голос свои имена. «Каждое имя эсэсовцы помечали в своих списках; давка была ужасной», – говорит Йоахимовский.

Этих людей размещали в Освенциме до тех пор, пока не находили лагерь, где могли бы их принять.

Musterlager – образцовый лагерь

Гесс приказал перевести цыган в 10-й блок Клауберга, а 400 женщин – «подопытных кроликов» отправить в небольшой лагерь в нескольких сотнях метров к северу от мужского лагеря Освенцима. Musterlager – образцовый лагерь – был окружен электрическим забором, обнесенным колючей проволокой. Рая Каган описывает его так: «Двадцать зданий размером четыре на пять метров расположены буквой “П”. Они построены из оранжевого кирпича и имеют высоту в два этажа. Этот лагерь был создан для того, чтобы ввести в заблуждение Международный Красный Крест, если он пошлет делегацию для проверки условий содержания». И действительно, швейцарский делегат Морис Россель по наводке французских заключенных «посетил» лагерь в октябре-ноябре 1944 года Россель снова позволил себя «обмануть» и написал положительный отчет: совсем как тот, что он составил 27 июня 1944 года об условиях содержания евреев в крепости Терезин[455].

Спешно вызванный, чтобы перевести «своих» женщин в другой лагерь, Клауберг прибыл из собственной клиники в Кёнигсберге. Он приказал провести первичную селекцию. Голландка Корнелия Левендорф-де-Хафф (56009) вспоминает: «Мы должны были пройти перед ним строем. Он оставлял только женщин с хорошим здоровьем. Меня лихорадило, и я едва могла ходить. Было очень страшно. Чтобы не допустить отправки пациентов в Биркенау, врач Алина Бревда торговалась с Клаубергом за каждую женщину и устроила такую неразбериху, что Корнелии удалось проскочить селекцию». Алина смогла спасти лишь горстку больных «подопытных» от отравления газом, которое ожидало их в Биркенау.

Затем Клауберг объявил, что оставит у себя только стерилизованных женщин, будь то медсестры или «подопытные кролики». Ева Гольгевит из MOI отказалась от стерилизации. Ее вместе с подругами отправили в Биркенау, а затем в Райско. Но Фридель де Винд соглашается, несомненно, в надежде, что будет жить в непосредственной близости от мужа.

Цирла Пельтц (42579), 25 лет, уроженка Лодзи, депортированная в составе Мехеленского конвоя и перенесшая три инъекции,